Соловьев Леонид - Повесть о Ходже Насреддине 1-2

Леонид Соловьев.
Повесть о Ходже Насреддине. 1-2

Возмутитель спокойствия
Очарованный принц

Леонид Соловьев.
Возмутитель спокойствия

Памяти моего незабвенного друга Му мина Адилова, погибшего
18 апреля 1930 года в горном кишлаке Намай, от подлой вражеской
пули, посвящаю, благоговея перед его чистой памятью, эту книгу.
В нем были многие и многие черты Ходжи Насреддина --
беззаветная любовь к народу, смелость, честное лукавство и
благородная хитрость,-- и когда я писал эту книгу, не один раз
мне казалось в ночной тишине, что его тень стоит за моим
креслом и направляет мое перо.
Он похоронен в Канибадаме. Я посетил недавно его могилу;
дети играли вокруг холма, поросшего весенней травой и цветами,
а он спал вечным сном и не ответил на призывы моего сердца...

* Книга 1. ВОЗМУТИТЕЛЬ СПОКОЙСТВИЯ *

И сказал ему я: "Для радости тех, что живут со мною на
земле, я напишу книгу,-- пусть на ее листы не дуют холодные
ветры времени, пусть светлая весна моих стихов никогда не
сменяется унылой осенью забвенья!.." И -- посмотри! -- еще розы
в саду не осыпались, и я еще хожу без клюки, а книга
"Гюлистан", что значит "Цветник роз", уже написана мною, и ты
читаешь ее...
СААДИ

Эту историю передал нам Абу-Омар-Ах-мед-ибн-Мухаммед со
слов Мухаммеда-ибн-Али-Рифаа, ссылавшегося на
Али-ибн-Абд-аль-Азиза, который ссылался на
Абу-Убей-да-аль-Хасима-ибн-Селяма, говорившего со слов своих
наставников, а последний из них опирается на
Омара-ибн-аль-Хаттаба и сына его Абд-Аллаха,-- да будет доволен
аллах ими обоими!
ИБН-ХАЗМ, "Ожерелье голубки"

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

Рассказывают также, что один простак шел, держа в руке
узду своего осла, которого он вел за собою.
Триста восемьдесят восьмая ночь Шахразады

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Тридцать пятый год своей жизни Ходжа Насреддин встретил в
пути.
Больше десяти лет провел он в изгнании, странствуя из
города в город, из одной страны в другую, пересекая моря и
пустыни, ночуя как придется -- на голой земле у скудного
пастушеского костра, или в тесном караван-сарае, где в пыльной
темноте до утра вздыхают и чешутся верблюды и глухо позвякивают
бубенцами, или в чадной, закопченной чайхане, среди лежащих
вповалку водоносов, нищих, погонщиков и прочего бедного люда, с
наступлением рассвета наполняющего своими пронзительными
криками базарные площади и узкие улички городов. Нередко уда-`
валось ему ночевать и на мягких шелковых подушках в гареме
какого-нибудь иранского вельможи, который как раз в эту ночь
ходил с отрядом стражников по всем чайханам и караван-сараям,-
разыскивая бродягу и богохульника Ходжу Насреддина, чтобы
посадить его на кол... Через решетку окна виднелась узкая
полоска неба, бледнели звезды, предутренний ветерок легко и
нежно шумел по листве, на подоконнике начинали ворковать и
чистить перья веселые горлинки. И Ходжа Насреддин, целуя
утомленную красавицу, говорил:
-- Пора. Прощай, моя несравненная жемчужина, и не забывай
меня.
-- Подожди! -- отвечала она, смыкая прекрасные руки на его
шее.-- Разве ты уходишь совсем? Но почему? Послушай, сегодня
вечером, когда стемнеет, я опять пришлю за тобой старуху.

-- Нет. Я уже давно забыл то время, когда проводил две
ночи подряд под одной крышей. Надо ехать, я очень спешу.
-- Ехать? Разве у тебя есть какие-нибудь неотложные дела в
другом городе? Куда ты собираешься ехать?
-- Не знаю. Но уже светает, уже открылись городские ворота
и двинулись в путь первые караваны. Ты слышишь -- звенят
бубенцы верблюдов! Когда до меня доносится этот звук, то словно
джины вселяются в мои ноги, и я не могу усидеть на месте!
-- Уходи, если так! -- сердито говорила красавица, тщетно
пытаясь скрыть слезы, блестевшие на ее длинных ресницах.-- Но
скажи мне хоть свое имя на прощание.
-- Ты хочешь знать мое имя? Слушай, ты провела ночь с
Ходжой Насреддином! Я -- Ходжа Насреддин, возмутитель
спокойствия и сеятель раздоров, тот самый, о котором ежедневно
кричат глашатаи на всех площадях и базарах, обещая большую
награду за его голову. Вчера обещали три тысячи туманов, и я
подумал даже -- не продать ли мне самому свою собственную
голову за такую хорошую цену. Ты смеешься, моя звездочка, ну,
дай мне скорее в последний раз твои губы. Если бы я мог, то
подарил бы тебе изумруд, но у меня нет изумруда,-- возьми вот
этот простой белый камешек на память!