Библиотека RIN.RU

Мопассан Ги де - Рассказы





Страницы:[1][2][3][4][5][6][7] ...[9]
Ги де Мопассан.
Рассказы

Страх
Рука
Кто знает?

Ги де Мопассан.
Страх

Поезд мчался в темноте на всех парах.
В купе никого не было, кроме меня и старого господина, который сидел
напротив и смотрел в окно. В этом вагоне поезда Париж - Лион - Марсель,
прибывшем, вероятно, из Марселя, остро пахло карболкой.
Ночь стояла безлунная, душная, жаркая. Звезд не было видно, и мчащийся
поезд обдавал нас горячим, влажным, тяжелым дыханием.
Уже три часа, как мы выехали из Парижа. Теперь мы проезжали по
центральной части страны, ничего не видя кругом.
Вдруг перед нашими глазами мелькнули, точно фантастическое видение,
два человека, стоявшие в лесу у большого костра.
Они вынырнули из темноты лишь на миг. Это были, как нам показалось,
двое бродяг, костер бросал красноватый отблеск на их лохмотья. Они
повернулись к нам бородатыми лицами. Вокруг, словно декорации в драме,
высились деревья. Зелень была яркая и сочная, отчетливо выделялись стволы,
освещенные пламенем; листва вся сквозила, пронизанная и как бы омытая
светом.
Затем все снова погрузилось во мрак. Поистине это была странная
картина. Что делали в лесу эти бродяги? Зачем они развели костер в такую
жаркую ночь?
Мой сосед поглядел на часы и сказал:
- Ровно полночь, сударь! Мы видели странное зрелище.
Я согласился, и мы разговорились, стараясь угадать, кто же были эти
люди: преступники, уничтожавшие следы злодеяния, или знахари, готовившие
волшебное зелье? Не зажигают же такой костер в лесу летом в полночь, чтобы
сварить похлебку. Что же они делали?
Мой сосед оказался общительным. Это был старик, род занятий которого я
никак не мог определить. Без сомнения, большой оригинал, человек очень
образованный, но как будто со странностями.
Впрочем, разве скажешь, кто мудр, а кто безумен в этой жизни, где
рассудок часто следовало бы назвать глупостью, а безумие - гениальностью?
Он заговорил:
- Я доволен, что увидел это. В течение нескольких минут я испытывал
давно исчезнувшее ощущение.
Какой жуткой была, должно быть, земля в те времена, когда она хранила
столько тайн!
По мере того как с неведомого срывают покровы, воображение людей
истощается. Не находите ли вы, сударь, что ночь опустела и мрак стал
довольно скучным с тех пор, как исчезли призраки?
Говорят: нет больше ничего фантастического, забыты суеверия, все
необъяснимое стало объяснимым. Сверхъестественное иссыхает, как озеро, из
которого отводят каналом воду; наука день за днем отодвигает границы
чудесного.
Но я, милостивый государь, принадлежу к старому поколению, которому
нравится верить. Я принадлежу к наивному старому поколению, к тому
поколению, которое привыкло не понимать, не знать, не доискиваться причин;
оно примирилось с тем, что его окружают тайны, и отвергает простые, ясные
истины.
Да, сударь, наша фантазия оскудела с тех пор, как перестали верить в
невидимое, теперь мир кажется нам покинутым, пустым и голым. Исчезли
верования, делавшие его поэтичным.
Когда я выхожу ночью, мне так и хочется вздрогнуть от страха, от того
жуткого страха, который заставляет старух, проходящих мимо кладбищенской
ограды, креститься, а суеверных людей - убегать от причудливых болотных
туманов и капризных блуждающих огней! Как мне хотелось бы верить во
что-нибудь таинственное, устрашающее, что как будто проносится во мраке...
Каким угрюмым, пугающим должен был казаться вечерний сумрак в те
времена, когда его населяли выдуманные, неведомые существа, блуждающие,
злобные, способные принять любой образ! Страх перед ними леденил сердце, их
тайная власть выходила за пределы нашего разума, избежать их было
невозможно.
Вместе со сверхъестественным с лица земли исчез и настоящий страх, ибо
по-настоящему боишься лишь того, чего не понимаешь. Видимая опасность может
взволновать, встревожить, испугать. Но что это по сравнению с той дрожью
ужаса, которая охватывает вас при мысли о встрече с блуждающим призраком,
об объятиях мертвеца, о появлении одного из чудовищ, порожденных напуганной
фантазией людей? Мрак
кажется мне уже не таким темным с тех пор, как он стал пуст.
Вот вам доказательство: если бы мы сейчас очутились одни в этом лесу,
то нас больше тревожила бы мысль об этих странных людях, только что
виденных нами у костра, чем страх перед какой-нибудь реальной опасностью.
Он повторил:
- По-настоящему боишься только того, чего не понимаешь.

И вдруг я вспомнил историю, которую как-то в воскресенье у Гюстава
Флобера рассказал нам Тургенев.
Не знаю, записана ли она им или нет. Никто лучше великого русского
писателя не умел пробудить в душе трепет перед неведомым, показать в
причудливом таинственном рассказе целый мир пугающих, непонятных образов.
Он умел внушить нам безотчетный страх перед незримым, боязнь
неизвестного, которое притаилось за стеной, за дверью, за видимой жизнью.
Он озарял наше сознание внезапными проблесками света, отчего страх только
возрастал.
Порою, слушая его, мы постигали смысл странных совпадений, неожиданных
стечений обстоятельств, на вид случайных, но на самом деле руководимых
какой-то скрытой, тайной волей. Общение с ним помогало найти незаметную
нить, таинственным образом ведущую нас сквозь жизнь, как сквозь смутный
сон, смысл которого все время ускользает от нас.
Он не вторгался смело в область сверхъестественного, как Эдгар По или
Гофман, в его простых рассказах жуткое и непонятное сплетались в одно.
В тот день он тоже сказал: "Боишься по-настоящему лишь того, чего не


Страницы:[1][2][3][4][5][6][7] ...[9]

Мопассан Ги де - Рассказы