Норгей Т. - Тигр снегов

метров. Отсюда Маммери и двое гуркхов выступили дальше, чтобы перейти
высокий снежный перевал. Они не вернулись. Никто не знает точно почему,
однако предполагается, что их застигла лавина.
Тридцать семь лет протекло до следующей экспедиции, в которую выступил
в 1932 году смешанный отряд из немцев и американцев. Они решили попытать
счастье с другой стороны горы и разработали маршрут, которым впоследствии
шли все экспедиции. Им удалось подняться почти до 7000 метров, но бури и
глубокий снег вынудили их повернуть назад. Правда, они смогли спуститься без
происшествий.
Далее следуют две попытки немцев -- в 1934 и 1937 годах; тут-то и
произошли самые тяжелые катастрофы в истории Гималаев. Тяжелыми были они и
для племени шерпов: в обеих экспедициях участвовали наши люди (впервые на
Нанга Парбате), и пятнадцать человек не вернулись. Трагедия 1934 года была
вызвана непогодой. На большой высоте восходителей застал врасплох сильный
буран. Он длился целую неделю; некоторым удалось пробиться вниз, но многие
погибли.
Я говорил уже о шерпе Гайлае, который, возможно, смог бы спастись, но
предпочел остаться и умереть с руководителем экспедиции Вилли Мерклем. Тела
их нашли четыре года спустя в полной сохранности. Они лежали вместе на
снежном гребне, и все говорило за то, что Гайлай прожил дольше, однако не
захотел покидать своего начальника. Трое других немцев и еще пятеро шерпов
погибли в единоборстве с бураном. Тело одного шерпа, Пинджу Норбу, тоже было
найдено в 1938 году. Он висел вниз головой на веревке, с помощью которой
тщетно пытался спуститься по отвесной ледовой стене.
В 1937 году погибло еще больше -- семь немцев и девять шерпов, но на
этот раз смерть была хоть мгновенной. Экспедиция разбила лагерь 4 в снежной
ложбине под восточным гребнем, а ночью обрушилась огромная лавина и погребла
спящих восходителей. Никто не спасся, никто не успел даже пошевельнуться.
Пришедший впоследствии спасательный отряд нашел их лежащими в палатках так
мирно, словно они продолжали спать. Немцев обнаружили всех, кроме двоих,
снесли вниз и похоронили, наших же людей по просьбе шерпа Нурсанга, сирдара
спасательного отряда, оставили, где нашли, -- там они лежат и сейчас,
погребенные на ледяном склоне Нанга Парбата 29.
Немцы вернулись на гору в 1938 году (и обнаружили тела погибших
восходителей), а затем в 1939 году. Однако после двух катастроф ни один
опытный шерп не хотел идти с ними, а без привычных носильщиков было мало
надежд взять вершину. Правда, обе последние экспедиции обошлись без
несчастных случаев. Не было несчастных случаев и в последующие десять лет по
той простой причине, что не было восхождений.
Итак, Нанга Парбат держала рекорд -- двадцать девять погибших. И вот
теперь, в 1950 году, это число должно было вырасти до тридцати одного.
Сам я до тех пор никогда не бывал на этой горе. По легко понятным
соображениям меня и не тянуло туда. И если я все же очутился на Нанга
Парбате, то, можно сказать, совершенно случайно.
В течение некоторого времени я переписывался с капитаном Торнлеем,
офицером Седьмого гуркхского полка, с которым я ходил на ледник Зему в 1946
году, когда видел следы йети. Речь шла о большой экспедиции в наиболее
отдаленные части Гималаев. И вот все решено. Торнлей брал с собой двух
молодых друзей -- капитана Восьмого гуркхского полка Крейса и лейтенанта
бенгальских саперов Ричарда Марча. Вся экспедиция была рассчитана на год с
лишним; англичане собирались изучать хребет Каракорум, Западный Тибет и
район, граничащий с русским Туркестаном. Было от чего забиться сердцу такого
бродяги, как я (не буду говорить, что думала по этому поводу Анг Ламу); и в
августе 1950 года, вскоре после возвращения с Бандар Пунча, я снова
находился в дороге. Кроме меня выехали еще трое шерпов: Анг Темпа, Аджиба и
Пху Таркай; я был сирдаром.
Мы встретились с Марчем в Калькутте и двинулись дальше, через всю
Индию. С самого начала мы столкнулись с трудностями, потому что первая цель
нашего путешествия находилась в Пакистане, а получить визы оказалось очень
сложно. В конце концов мы все же добрались до Равалпинди в Северо-Западной
Пограничной провинции, где нас дожидались уехавшие вперед Торнлей и Крейс.
Из Равалпинди мы проехали в Пешавар, поблизости от перевала Кхетбер, а затем
вылетели на самолете к месту нашего фактического старта -- в Гилгит. Хотя я
немало поездил, но, как и остальные шерпы, впервые летел на самолете и очень
волновался. Помню, что мы были недовольны, когда нас пристегнули поясами;
при первой же возможности мы высвободились и стали бегать от окошка к
окошку.
Воздушное путешествие оказалось коротким; очень скоро мы очутились в
Гилгите, где разбились на две группы, чтобы продолжать путь на север пешком.
Первая группа выходила десятью днями раньше второй; она состояла из Марча,
меня и двадцати носилыщиков-читральцев. Так как я владел читральским языком,
отряд выступил своевременно, но зато в других отношениях нам по-прежнему не
везло. Мы направились в город Шимшал у границы России и Афганистана, путь
шел по старой караванной тропе в пустынной местности. Здесь было еще хуже,
чем на Тибетском нагорье, -- ни деревьев, ни рек, никакой жизни, кругом
сплошная каменистая пустыня, которая действовала на меня очень угнетающе.
Нам удалось благополучно добраться до Шимшала, но зато тут мы с Марчем оба
разом заболели желудком и вынуждены были поочередно ухаживать друг за
другом. Еще долго после того, как мы пошли на поправку, нас мучила слабость
и апатия.
Отряду предстояло сначала исследовать малоизученную пограничную
область, где сходятся Пакистан, Афганистан, Китай и СССР. И тут оказалось,
что нас ожидают неприятности похуже расстройства желудка. Несколько дней
спустя после того, как мы оставили Шимшал, пакистанские власти предложили
нам возвращаться; они боялись, что мы столкнемся с русскими пограничниками и
вызовем международный инцидент. Оставалось только подчиниться. Вернувшись,
мы узнали, что вторую группу даже не выпустили из Гилгита. Нам сообщили, что
пограничный район, а также Каракорум закрыты для нас. Не успела экспедиция
как следует развернуться, как ее пришлось свертывать.
Я был очень разочарован запретом похода в Каракорум. Это была одна из
немногих областей Гималаев, в которой мне еще не приходилось бывать. В
Каракоруме находится вторая вершина мира -- Годуин Остен, или К2; -- и
десятки других знаменитых вершин, и я очень хотел попасть туда если не для
восхождений (нас было слишком мало), то хотя бы для того, чтобы посмотреть и
познакомиться с горами. Однако ничего нельзя было поделать. Мы с Марчем
возвратились в Гилгит, и там англичане договорились выступить на Нанга
Парбат. Гора стоит на границе Пакистана и Кашмира, который был тогда и
остается сейчас яблоком раздора между Пакистаном и Индией. Наиболее удобная
для восхождения северная сторона находится в Пакистане, таким образом, не
было никаких политических препятствий для нашего выхода к подножию. Иначе