Уланов А. - Соседи Ленина

Страницы:[1][2]

Александр Уланов. Соседи Ленина

Соседи Ленина
Альманах Дада. - М., Гилея, 2000

Александр Уланов

Ленин жил в Цюрихе на Шпигельгассе, 6. А на Шпигельгассе, 1 в том же 1916-м в
кабаре "Вольтер" по вечерам "Раунд бокса: Кубистический танец костюмы Янко,
каждый свой grosse барабан на голове... статическая поэма химическое
упорядочивание понятий, Бирибум бирибум ослик носится по кругу, поэма гласных
аао, иео, аии... симультанная поэма 3 языка протесты шум негритянская музыка
пианино Типперери... красный свет - полисмен - тустеп реклама алкоголь
сигаретный дым к колокольчикам..." (Т.Тцара). И уже 7 июня 1917 Хуго Балль
пишет: "Может быть, дадаизм - это знак и поза противостояния большевизму?
Может, он противопоставляет деструкции и холодному расчету совершенно
донкихотскую, абсурдную и непостижимую сторону мира? Будет интересно
понаблюдать, что произойдет у них и что у нас".
Потому что дада - не направление. В Цюрихе дадаисты были за абстрактное
искусство, в Берлине - против. "Дадаист волен примеривать любые маски,
представлять любое "направление в искусстве", не принадлежа ни одному из них"
(Р.Хюльзенбек). Скорее мировосприятие, проникающее и в искусство, и в
метафизику, и в повседневность, устраняющее границы между всем этим - и игрой.
"Дада - состояние духа... Дада нельзя изучить, его нужно почувствовать. Дада
непосредственен и естественен. Если ты жив - ты дадаист". (Р.Хюльзенбек).
Постоянная подвижность. "Просидеть один момент на стуле значит подвергнуть
жизнь опасности" (Р.Хюльзенбек). Стремление покончить с окаменевшими
представлениями о мире, растворить их абсурдом, бессмысленностью,
неопределенностью. Незаинтересованность игры, равнодушие к миру. "Дадаист
полностью свел счеты с этой жизнью и этим миром. Он согласен на 50%"
(К.Г.Деманн). Случай, динамика, свобода. Дадаист - "человек случая с добрыми
глазами" (Р.Хюльзенбек). (Как мрачны были российские нигилисты. И акции
современных русских художников мрачноваты - кто собакой кусается, кто иконы
рубит. Веселья мало. А ведь в Германии времен продовольственной блокады 1918
года было не легче. Хюльзенбек, впрочем, предупреждал: "Идеологичен также тот,
кто считает "свободу" и идею... что в мире нет ничего постоянного, своим
"твердым убеждением", как нигилисты, которые являются самыми неверующими и
ограниченными догматиками".)
Раскованность образности. "Гремучие змеи разматывались со своих катушек жали
свое зерно и запирали его в камнях // из опушки смерти выступили глаза молодых
звезд // после бичевания на щеках солнца танцевали копыта осла на бутылочных
головах" (это создатель конкретного искусства Ханс Арп. Представимо ли сейчас
подобное у русского конкретиста Вс.Некрасова?). Смешение великого и малого.
"Цилиндр, устремленный в небо, возвещает грядущую славу пюпитра учителя
Хагендорфа. Продается в пивной по 7.85 марок за штуку" (Й.Баадер).
Нерефлективная непосредственность. "Дада покоится в себе и действует от себя,
так же, как действует, поднимаясь в небо, солнце или растущее дерево. Дерево
растет, не имея желания расти" (Р.Хюльзенбек). Игра должна быть непроизвольной,
невымученной. Сколько пропало, не будучи зафиксировано какой-нибудь
видеопленкой. И сколько это пропавшее вызвало натужных попыток повторения, игры
по приказу. Книги - лишь слабые следы. Никакой рассказ об игре не заменит
взгляда на нее, тем более участия в ней. "Настоящие дадаистские произведения
могут существовать максимум шесть часов" (В.К.Аренсберг). Но сама игра вечна.
Дада - "мотылек-однодневка, но братья его - среди вечных колоссов долины Нила"
(Р.Хюльзенбек). Первый дадаист - Чжуан-цзы; дао с его бесцельной свободой, не
уловимой словами - почти что дада.
Дадаизм с самого начала не делал для себя исключения и ставил под вопрос и себя
тоже. "Я против дада, потому что только так я могу быть за дада"
(В.К.Аренсберг). Т.Тцара пишет текст, постоянно отменяющий сам себя. "Я пишу
манифест и я ничего не хочу, тем не менее говорю некоторые вещи, и я
принципиально против манифестов, равно как и против принципов... Я пишу этот
манифест, чтобы показать, что можно одновременно производить противоположные
действия, на одном свежем дыхании; я против действий; за непрерывное
противоречие, также за утверждение, я ни за, ни против, и я не даю
объяснений... Я все время говорю о себе, так как я не стремлюсь убедить, я не
имею права увлекать других в мой поток... Так родился Дада, из потребности в
независимости, из недоверия к сообществу". Тцара говорит о стройности хаоса,
вечного в кровяном шарике секунды. О колесе всемирного цирка, в основании
которого - реальные силы и фантазии каждой отдельной личности. Дада -
субъективность, недоверие к обобщениям. Дадаизм был личностен - в отличие от
многих других авангардных и поставангардных течений - потому от него так много
и осталось. "Уважать все личности в безумии их настоящего момента... Свобода:
дада, дада, дада; вопль напряженных красок, сплетение противоположностей и всех
несообразностей, гротесков, противоречий: жизнь" (Т.Тцара).
Свой путь - повторенный потом многими - дадаизм прошел до конца. В хронике
дадаистских акций постоянно упоминается публика - дадаисты не могли без нее.
Ее, конечно, выводили из себя - но не желала ли она этого сама, собираясь на
дадаистские акции и платя за это? В Лейпциге в зале присутствовало 2000
человек, в Праге - 2500, это напоминает о рок-концертах. "Дада - гешефт,
который процветает", - писал Т.Тцара. А если так - начинаются склоки. Тцара
считал основателем дадаизма себя, Хюльзенбек - себя, и оба они (имея в виду
Й.Баадера) негодовали, что "их идеей завладел один пронырливый пройдоха,
завсегдатай сумасшедшего дома", который "овладел всем тем репертуаром, с
помощью которого он, натянув дадаистскую маску, надеялся хорошенько постричь
купоны". Так, значит, дада - это идея, на которую можно взять патент? У дада
есть репертуар? А покушающегося можно обозвать "экстатиком пустой мошны,
кентавром шута и дельца"? Баадер тоже был хорош - сбежал во время дадаистских
гастролей в Праге, прихватив кассу и рукописи своих спутников, чтобы те не
смогли выступить. Впрочем, сам раскол был вызван, скорее всего, иным. Баадер
был слишком серьезен - серьезен, как сумасшедший - и переходил границу игры. Он
разбросал в германском парламенте дадаистские листовки, в церкви на вопрос
пастора к прихожанам "Что для вас Христос?" громко выкрикнул: "Для Вас -
бутерброд с колбасой, господин пастор!" - после чего был выдворен из храма.
Другие дадаисты не заигрывались, угрожали президенту США выкрасить Белый дом в
зеленый цвет, но не забывали выпускать издания-люкс, по 20 франков вместо
полутора за обычное, по 8 вместо 2. Во время войны французы-дадаисты и
немцы-дадаисты прекрасно ладили в Швейцарии - но в сборнике, предназначавшемся
для распространения во Франции, Тцара заменил тексты немцев текстами французов.
А дадаист-фотограф Эрвин Блюменфельд прославился потом как создатель стиля

Страницы:[1][2]

Уланов А. - Соседи Ленина