Россия в Первой Мировой. Великая забытая война
книга
«Россия в Первой Мировой. Великая забытая война»
2014

Россия в Первой Мировой. Великая забытая война

А.А. Свечин. Общий обзор сухопутных операций

1. Объявление войны. 28 июля Австро-Венгрия объявила войну Сербии. Русское правительство уже в день предъявления Сербии ультиматума объявило, что австро-сербское столкновение глубоко затрагивает русские интересы и не может оставить Россию равнодушной. Мобилизация австрийской армии, сначала частичная, вызвала 20 июля у нас мобилизацию Киевского, Одесского, Московского и Казанского военных округов. 30 июля был подписан указ об общей мобилизации, первым днем которой явилось 31 июля. Одновременно Германия была объявлена в «состоянии, находящемся под угрозой войны»; 1 августа общая мобилизация была объявлена в Германии и Франции. 2 августа Германия объявила войну России, 3 августа – Франции; 4 августа Англия предъявила Германии ультимативное требование – уважать нейтралитет Бельгии, но германские войска успели уже перейти границу Бельгии, и 5 августа последовало объявление войны Англией и Бельгией Германии. Хронологические даты дальнейших объявлений войны: 1914 г. 6 августа – Австро-Венгрия – России, Сербия – Германии; 7 августа – Черногория – Австро-Венгрии; 11 августа – Франция – Австро-Венгрии; 12 августа – Англия – Австро-Венгрии; 23 августа – Япония – Германии; 25 августа – Австро-Венгрия – Японии; 27 августа – Австро-Венгрия – Бельгии; 28 сентября – Турция закрыла Дарданеллы; 5 октября – Англия объявила войну Турции; в конце октября «Гебен» и «Бреслау» под турецким флагом обстреляли русские берега, что явилось фактическим началом военных действий; 5 ноября – Франция объявила войну Турции, а 14 ноября в Турции была провозглашена «священная война».

1915 г. 4 мая Италия объявила о своем выходе из Тройственного союза, a 23 мая объявила войну Австро-Венгрии; 21 августа Италия объявила войну Турции; 11 октября Болгария объявила войну Сербии; а в течение следующих 6 дней Англия, Франция, Италия и Россия объявили войну Болгарии.

1916 г. 16 января Черногория – первое из государств, участвовавших в войне, капитулировало; 9 марта Германия объявила войну Португалии; 26 августа Италия объявляет войну Германии; 27 августа Румыния объявляет войну Австро-Венгрии; 28 августа Германия объявляет войну Румынии; 31 августа Турция объявляет войну Румынии; 1 сентября – Болгария – Румынии.

1917 г. Последовавшее 31 января объявление Германией неограниченной подводной войны вызвало 3 февраля перерыв Соединенными Штатами дипломатических сношений c Германией и объявление ей войны: Соединенными Штатами – 5 апреля, 11 апреля – Бразилией, 14 апреля – Боливией, 5 июня – Сан-Доминго, а 7 июня Гаити прервали сношения с Германией; 14 августа Китай объявил войну Германии; 7 декабря – Соединенные Штаты объявили войну Австро-Венгрии.

1918 г. 3 марта Россия подписала мирный договор в Брест-Литовске; 4 июля Румыния подписала мир в Бухаресте; 20 сентября Болгария обратилась с просьбой о перемирии; 31 октября капитулировала Турция; 3 ноября Австро-Венгрия заключила перемирие; 7 ноября – начало переговоров Антанты с Германией о перемирии.

2. Предшествовавшие вооружения. Мировая война являлась неизбежной. Боснийский кризис 1909 г., Мароккский кризис 1911 г., Балканский – 1912 г. являлись этапами приближения к мировой войне. Если с создавшимся в 1914 г. кризисом европейской дипломатии справиться не удалось, то в значительной степени это объясняется тем, что после неудач России в войне с Японией в 1904–1905 гг. и последовавшего революционного движения политическая и военная сила России начала в Германии, и особенно в Австро-Венгрии, недооцениваться; уступки со стороны России Австрии в Боснийском вопросе давали основание австро-венгерским дипломатам, искавшим скорейшей развязки, рассчитывать, что и в 1914 г. Россия в последнюю минуту отступит, принеся в жертву Сербию.

Германская армия. Император Вильгельм и начальник штаба фон Мольтке на позиции у окопов

_

Такая низкая оценка боеспособности русской армии к моменту мировой войны была глубоко ошибочна. Благодаря обширным кредитам, полученным военным ведомством, не только были восстановлены все неприкосновенные запасы, израсходованные во время Русско-японской войны, но нормы их были значительно расширены – в отношении снарядов в три раза. Выполнение спешных заказов по военному снабжению значительно развило русскую военную промышленность. В мобилизационном отношении были также сделаны большие успехи – кадры усилены, производство учебных и поверочных сборов позволило проконтролировать технику мобилизационного аппарата, железные дороги были вполне подготовлены к предстоявшей им ответственной задаче. Можно утверждать, что благодаря всестороннему испытанию русской военной системы в Русско-японскую войну в отношении снабжения и организации русская армия к моменту мировой войны повысила свою боеспособность за последние 10 лет, по крайней мере на 300 %. Неменьший прогресс надо отметить и в отношении тактической подготовки войск и в повышении квалификации среднего и низшего командного состава. Наша артиллерия сохранила неудовлетворительную организацию в 8 орудийных батареях, тяжелая артиллерия находилась еще в процессе создания; однако в техническом отношении наши батареи ушли далеко вперед от того жалкого уровня, на котором находились в Русско-японскую войну, и смело могли выдержать состязание с лучшей в мире артиллерией.

Сознание наступающего кризиса вызвало общее стремление к усилению вооружений. Осенью 1912 г. по инициативе начальника оперативного отделения большого генерального штаба полковника Людендорфа был внесен законопроект об усилении германской армии. Однако начальник генерального штаба Мольтке исключил из него требования сформирования заново трех новых армейских корпусов, и закон, принятый 2 июля 1913 г., увеличивал мирный состав армии лишь на 29 тыс. человек, создавая два новых армейских корпуса, преимущественно из излишествовавших против нормальной организации частей других корпусов. Центр тяжести этого «миллиардного закона» лежал в усилении мобилизационных запасов германской армии. Общее внимание привлекла форма покрытия этого чрезвычайного расхода – не посредством займа, а посредством единовременного поимущественного налога, распространявшегося исключительно на состоятельные классы и достигавшего половины годового дохода. На такие жертвы господствующие классы Германии могли идти только под непосредственной угрозой войны.

Ответом на германские вооружения явился французский закон 1 августа 1913 г., который вводил во Франции трехлетний срок действительной военной службы вместо двухлетнего. Переход был выполнен в форме призыва на военную службу осенью 1913 г. не одного контингента новобранцев, а двух – 21‑летних и 20‑летних сразу и, таким образом, был связан с понижением призывного возраста на 1 год. Вместо нормальных 250 тыс. новобранцев французская армия получила в 1913 г. 450 тыс. новобранцев, и, таким образом, кадры к 1914 г. значительно усилились. Несомненно, такое военное напряжение могло продолжаться во Франции самое короткое время, и принятие этого закона являлось предтечей грозных событий.

Русская армия сосредоточила в период, последовавший за Русско-японской войной, все свое внимание на повышении качества, сохраняя прежнюю численность – около 1225 тыс. человек. Но к осени 1913 г. была разработана «большая» военная программа, призыв новобранцев был повышен на 30 %. Впрочем, программа была рассчитана на несколько лет в отличие от быстрых, краткосрочных мероприятий по усилению армии, вводившихся во Франции и Германии, и могла существенно сказаться на усилении русской армии лишь в 1910 г.

Французская пехота в походе

_

3. Сила сторон. Мирный состав армии в 1914 году равнялся:

1_

Германия 788 000

Австро-Венгрия 410 000

Турция 300 000

_________________

1 498 000

11_

Россия 1 360 000[1]

Франция 735 000

Англия 132 000

Сербия 32 000

Бельгия 43 000

_________________

2 302 000

111_

Впрочем, по этому двойному превосходству мирного состава армий Согласия опасно было бы сделать какие-либо выводы, так как сила армий заключается не только в ее кадрах, но и в подготовленных для мобилизации резервистах. С этой точки зрения более основательные данные мы получим, если будем сравнивать нормальные контингенты новобранцев, призываемые и подготовляемые ежегодно на военной службе:

1111_

Германия 350 000

Австро-Венгрия 200 000

Турция 70 000

_________________

620 000

11111_

Россия 435 000

Франция 250 000

Сербия 30 000

Англия 20 000

Бельгия 30 000

_________________

765 000

111111_

Мобилизованные армии достигли в первые месяцы войны следующих размеров:

1111111_

Германия 2 061 000

Австро-Венгрия 1 250 000

Турция 600 000

_________________

3 911 000

11111111_

Россия 2 712 000

Франция 1 856 000

Сербия 350 000

Англия 320 000

Бельгия 151 000

_________________

5 389 000

111111111_

При оценке выставленных с обеих сторон масс надо иметь в виду, что русские азиатские корпуса могли собраться полностью только через два месяца войны; Германия в течение этого срока смогла сформировать заново 5 армейских корпусов и сплотить многочисленные ландверные части. Кроме того, в связи с особенностями русской жизни и менее экономным отношением к человеческому материалу процент нестроевых в русской армии был значительно выше, и для сопоставления верных цифр бойцов численность русских войск подлежит сокращению, по крайней мере на 30 %. Надо также не терять из виду и превосходство германских войск как в отношении подготовки высшего командного состава и обучения войск, так и по силе артиллерии. Тогда как в России на 32 б‑на, входивших в состав армейского корпуса, приходилось только 96 полев. пушек и 8 гаубиц, в Германии на 21 б‑н имелось 108 полев. пуш., 36 легких и 10 тяж. гаубиц; таким образом, русский батальон был обеспечен огнем 3 настильных и 0,25 навесного орудия, а германский – 4,5 настильного и 2,17 навесного орудия. Полуторное превосходство в настильном огне и почти девятикратное в навесном не только позволяло германской пехоте гораздо легче разрешать боевые, особенно наступательные, задачи, но могущественно влияло на несравненно более экономное расходование кадров пехоты; русская пехота, оплачивая лишними жертвами боевую работу против превосходной артиллерии, должна была несравненно скорее раствориться в массе пополнений, приобрести милиционный характер, чем германская, и превосходство последней, заметное и в начале войны, должно было вскоре приобрести подчеркнутый характер.

Англия. Принц Уэльский с солдатами своего полка

_

Отношения русской пехоты к австрийской вследствие значительного превосходства русской артиллерии складывались в обратном отношении, и австрийская пехота, не уступавшая русской в первых боях, вскоре вследствие громадных потерь австрийцев значительно разложилась и потеряла боеспособность. Французы не уступали германцам в количестве легкой артиллерии, но имели в 5 раз слабейшую тяжелую артиллерию, и потому в начале войны могли успешно разрешать только оборонительные задачи.

4. Военная конвенция. Австро-Венгрия и Германия, связанные тесным политическим союзом, не были связаны, однако, военной конвенцией, прусский и австрийский генеральные штабы избегали связывать себя какими-либо военными обязательствами. Австрийцам германцы обещали в неопределенных выражениях помощь против русских: в случае вторжения австрийцев в русскую Польшу переход в наступление из пределов Восточной Пруссии на р. Нарев; но германцы стремились сохранить свободу для направления подавляющей массы своих войск против Франции. Австро-Венгрия имела свои цели войны – прежде всего разгром Сербии – и стремилась не связывать себе руки военной конвенцией, чтобы иметь возможность с самого начала войны двинуть 40 % своих войск против сербов в расчете на медленность русской мобилизации и сосредоточения и на возможность в несколько дней нанести решительный удар Сербии и своевременно перебросить освободившиеся части в Галицию. Кроме того, австро-венгерское командование очень ревниво относилось к охранению своей полной самостоятельности, а чем теснее было бы военное соглашение с Германией, тем более оно являлось бы подчинением австро-венгерского верховного командования германскому. Таким образом, до осени 1916 г., когда австро-венгерская армия почти совершенно утратила боеспособность, перед Согласием не было объединенного противника, а были отдельные вооруженные силы Германии и Австро-Венгрии, не объединенные командованием, преследующие каждая свои цели, иногда согласующие свои операции друг с другом, а иногда и преподносящие их союзнику, как сюрприз (весна 1910 г. – атака Вердена германцами и наступление австрийцев из Тироля). Франция и Россия, разделенные пространством, до войны совершенно не испытывали той угрозы, которую могло бы вызвать для самостоятельности командования более тесное военное соглашение, установленное между этими странами. Военная конвенция имела тем большее значение, что она была установлена за 7 лет до установления формального франко-русского союза. Военная конвенция представляла для России то значение, что она открывала широкую возможность размещения на французском рынке русских государственных займов для обеспечения планомерной подготовки к войне, главным образом для усиления русской железнодорожной сети с целью ускорения русского развертывания на германской границе. Франция же видела в военной конвенции обеспечение перехода русскими войсками германской границы до момента решительного кризиса на французском фронте. Франция была обязана выставить против Германии от 1 200 000 до 1 300 000 в течение 14 дней (в 1913 г. количество французских войск было обещано довести до 1 500 000). Россия брала на себя обязательство выставить против Германии от 700 до 800 тыс. в течение 28 дней. Французы были заинтересованы не в дальнейшем увеличении русского контингента, а в ускорении перехода русских в наступление. В соответствии с ожидаемым началом генерального сражения на французской границе к 14-му дню мобилизации и с наступлением решительного момента не позже 18‑го дня мобилизации, французы были чрезвычайно заинтересованы в том, чтобы наступление русских в пределы Восточной Пруссии началось не позже 15‑го дня мобилизации. Россия в 1911 г. взяла на себя обязательство перейти границу не позже 20‑го дня мобилизации, а в 1913 году – закончить сосредоточение в существенных чертах, на 15‑й день мобилизации и на 16‑й день перейти в наступление. Принимая, однако, во внимание, что фронт развертывания русских армий отстоял от германской границы в 3–4 переходах, действительного выигрыша здесь не было, дело ограничивалось скорее игрой слов. В конце 1914 г., с введением в действие нового мобилизационного расписания, мы получили бы действительный выигрыш в сосредоточении в два дня. В общем, надо признать, что Франция достигла цели, которую она ставила, заключая военную конвенцию и открывая России кредиты: 1 августа было первым днем германской мобилизации, а 17 августа армия Ренненкампфа перешла с боем у Сталюпенена границу, 19–20 августа вступила в большое сражение у Гумбинена; в этот момент и армия Самсонова уже вторглась с юга в Восточную Пруссию. Таким образом, русское наступление последовало до начала большого пограничного сражения на западном фронте (20–27 августа) и вызвало переброску двух корпусов и одной кав. дивизии на усиление германской армии на русском фронте, присутствие которых безусловно бы позволило немцам преодолеть кризис в сражении на Марне (5–9 сентября). Но нельзя не отметить, что русское верховное командование, пропитанное духом военной конвенции, во всех случаях выдвигало на первый план интересы коалиции, а не интересы России и русской армии. Этим оно позволило, в окончательном счете, англо-французам разгромить Германию, но вызвало крушение русской армии, что вызвало кризис, угрожавший катастрофой и для Франции. С переносом главных усилий германцев на русский фронт (в 1915 г.) русское верховное командование постепенно утрачивает свою самостоятельность и русская армия постепенно оказывается в подчиненном положении по отношению к западным союзникам.

Гораздо туманнее было военное соглашение, связывавшее Францию с Англией. Конкретную форму оно приняло только в отношении согласования морских сил. Ввиду усиления германского флота английское адмиралтейство вынуждено было сосредоточить свои силы в Северном море. В помощи французского флота для действий против германских эскадр англичане не нуждались, а отсутствие французской эскадры на берегах Атлантического океана упрощало задачи англичан. Поэтому Франция обязалась сосредоточить все свои морские силы в Средиземном море, а Англия гарантировала Франции защиту ее берегов и морской торговли в Атлантическом океане. В ноябре 1912 г. между сэром Эдуардом Греем и французским послом Полем Камбоном состоялся обмен писем, имевший характер морального обязательства Англии поддержать Францию в случае войны с Германией. В апреле 1914 г. во время посещения Парижа английским королем в сопровождении Эдуарда Грея вопрос о формальном присоединении Англии к франко-русскому союзу, поднятый по почину Извольского, вылился в решение начать непосредственные переговоры между английским адмиралтейством и русским морским агентом в Англии о заключении между Англией и Россией также морской конвенции. Вопрос о формальном присоединении Англии к союзу, о переходе от «согласия» (Антанта) к союзу отклонялся английскими государственными людьми; ввиду популярности в Англии политики свободных рук заключение союза усилило бы в Англии позицию сторонников мира и германофилов.

Англия. Вестминстерские стрелки в ожидании отправки

_

На основании существовавшей между Англией и Францией морской конвенции 2 августа, в день предъявления германского ультиматума Франции, сэр Эдуард Грей вручил французскому послу в Лондоне ноту: «Я уполномочен подтвердить, что в случае вторжения немецкого флота или проявления им враждебных действий со стороны Северного моря, угрожающих сев. побережью Франции или ее судоходству, английский флот выступит на защиту против подобных нападений со всеми имеющимися в его распоряжении средствами».

Мобилизация в Петербурге. Прием лошадей

_

5. Планы войны. Инициатива находилась в руках Германии, которая занимала центральное положение и имела возможность сосредоточить центр тяжести своих усилий или на французском, или русском фронте, в зависимости от чего находились действия французов и русских.

Старый Мольтке не считал возможным покончить коротким ударом, по-наполеоновски, ни с Францией, ни с Россией и, в общем, комбинировал будущую войну в том же стиле, как Фридрих Великий – Семилетнюю: наступление германцев должно было преследовать не решительные, а ограниченные цели. Если перед гигантскими трудностями задачи решительного вторжения в Россию с целью захвата ее жизненных центров после катастрофы, постигшей французов в 1812 году, отступала полководческая мысль в течение всего XIX и XX века, то задача нанести серьезный удар, отрезать «Царство Польское» с находившимися в нем крепостями и войсками до окончания русского сосредоточения представлялась чрезвычайно благодарной и легко осуществимой при совместном наступлении германцев из Восточной Пруссии и австрийцев – из Галиции. На достижении этого серьезного и верного, хотя и ограниченного успеха и базировался план Мольтке в промежуток между Берлинским конгрессом и заключением военной конвенции между Францией и Россией (1879–1893 гг.).

Только половина германских сил должна была оставаться против Франции и, опираясь на сильную фортификационную подготовку в Лотарингии (Мец), Эльзасе (Страсбург) и на Рейне, задерживать французов.

Начальник прусского генерального штаба граф Шлиффен (1891–1905 гг.) через три года после своего вступления в должность в корне изменил план войны Германии. Он боялся затяжной войны и видел главный шанс победы Германии в том случае, если ей удастся сразу достигнуть решительного результата по крайней мере на одном из своих фронтов. Главным противником Германии Шлиффену рисовалась не Россия, а Франция с ее неутолимой жаждой реванша и лихорадочной погоней за усилением армии. Развитие промышленности Германии (Рурский и Саарский бассейны) также заставляло уделять западному фронту Германии доминирующее значение. Граф Шлиффен пришел к решению – собрать возможно большие силы в начале войны против Франции, нанести ей решительный удар, а против России ограничиться выделением ничтожного заслона, который после демонстративных действий должен отойти за Вислу. Восточную Пруссию граф Шлиффен приносил в жертву русскому вторжению даже в эпоху Русско-японской войны и русской революции, когда силы русской армии были настолько ослаблены, что задачи обороны Восточной Пруссии были легко разрешимы весьма скромными силами.

На французском фронте мысль Шлиффена сосредоточилась на обходе через Бельгию линии французских крепостей, возведенных на Эльзас-Лотарингской границе. Примерно до 1901 года граф Шлиффен ограничивал обходное движение через Бельгию районом Бельгийского Люксембурга; правый фланг немецких армий должен был проследовать только через небольшой выступ бельгийской территории между Люксембургом и Францией в общем направлении на Седан. Этот план был хорошо известен в Бельгии и Франции, и в соответствии с ним было соображено стратегическое развертывание их армий. Между тем граф Шлиффен, углубляя свою мысль, пришел к сознанию, что такой обход будет недостаточно глубок и связан с опасностью, что неприятель с фронта Мобеж – Шарлеруа – Намюр – Льеж ударит во фланг и тыл обходящих немецких армий. Поэтому уже свыше чем за 10 лет до начала мировой войны германский генеральный штаб принял твердое решение – расширить район своего обходного движения на 175 километров к западу, направляя правый фланг уже не на Седан, а на Лилль. Почти все германские силы должны были двинуться в Бельгию. Мец являлся почти левым флангом германского развертывания. Против французской границы должна была оставаться только одна слабая армия. Этот окончательный план Шлиффена, включавший в район германского обхода Брюссель и почти всю территорию Бельгии, уже, разумеется, существенно задевал интересы Бельгии, но при известных меркантильных склонностях бельгийского короля Леопольда II граф Шлиффен не терял надежды путем угроз, с одной стороны, и щедрых подачек – с другой, добиться того, что Бельгия ограничится платоническим протестом против нарушения ее нейтралитета и не окажет вооруженного сопротивления германским войскам.

Мобилизация. Молебен перед вступлением в поход

_

План, который престарелый племянник великого Мольтке, Мольтке-младший, проводил в жизнь в 1914 году и к которому приложил свою руку Людендорф, отличался от плана графа Шлиффена своей половинчатостью. Шлиффен, становясь на точку зрения наполеоновской стратегии, все приносил в жертву для того, чтобы сосредоточить на обходящем правом фланге германцев решительный перевес сил. Чтобы сокрушить Францию одним ударом, в район обходящего движения германцев должен был попасть и Париж. Чтобы добиться этой грандиозной цели, нужно было отказаться от всех других задач. Уголь Саарского бассейна, богатые области Эльзаса и Лотарингии, территория Восточной Пруссии, имеющая столь важное значение для прокормления Германии во время войны, – все это было чрезвычайно важно с точки зрения стратегии измора, борьбы на выдержку, и все это было ничтожно, если бы удалось в 40 дней раздавить Францию и принудить ее к миру. Шлиффен отказывался от защиты этих интересов, а Мольтке-младший и Людендорф стремились и осуществить план Шлиффена, и уберечь каждую пядь германской земли от неприятельского вторжения. Они являлись в одно и то же время представителями идеи стратегии сокрушения и стратегии измора, несовместимых по самой природе своей; чтобы обеспечить Лотарингию от французского вторжения, в ней пришлось оставить три лишних корпуса и два корпуса пришлось перебросить в Восточную Пруссию из числа вступивших уже в Бельгию войск. Правое крыло немцев, от силы которого зависел весь успех наступления, было ослаблено на 5 корпусов. Наличность их, без сомнения, изменила бы ход мировой истории – есть основания предполагать, что мир мог быть заключен французами уже в сентябре 1914 года.

Французы сгруппировали почти все свои силы на тесном пространстве (145 километров) между бельгийской границей и Вогезами. Из 5 армий 4 находились в первой линии, а одна – в резерве за центром, между рр. Маасом и Марной. Для действий в Эльзасе было предназначено правое крыло 1‑й армии в составе 9 дивизий, которые, однако, вскоре растаяли, когда наступил кризис на бельгийском и лотарингском участках фронта. Развертывание французских армий с трудом может выдержать даже снисходительную критику. Фронт был очень тесен, особенно принимая во внимание нагромождение на нем с обеих сторон долговременных укреплений; резерв был расположен не за угрожаемым крылом, а в районе, откуда переброска его по различным направлениям представляла большие трудности. Очевидно, французы находились под влиянием представлений о протяжении фронта в бою и длительности боевых столкновений, отвечавших масштабу 1870 года, но решительно устаревших в XX веке, и имели в виду переход в наступление половиной своих сил на 80‑километровом фронте между крепостью Мец и Вогезами. Последний маневр не обещал никакого успеха; оба фланга французского наступления подставлялись под удары немцев, и чем далее углублялась эта часть французских армий в Лотарингию, тем сомнительнее становилось их положение и тем труднее было бы за их счет выделить поддержку на север против обходного движения немцев через Бельгию. Стратегическая мысль, легшая в основу французского развертывания, отстала от требований времени по крайней мере на полстолетия. Борьба с германским обходным движением через Бельгию намечалась посредством прорыва французского левого крыла в Люксембург, что грозило перерезать сообщения обходящих армий с Германией. Основная задача, рисовавшаяся французскому командованию, заключалась в том, чтобы выдержать первый натиск главной массы германских войск, имея в виду, что в течение ближайших же недель должен был сказаться натиск русских войск на восточный фронт Германии, в связи с которым Германия должна была ослабить свои силы на французском театре переброской их на восток.

Перед Россией стратегическая обстановка ставила трудную проблему. Главную массу живой силы неприятеля на русском фронте образовывали австрийцы, и русский удар, чтобы не быть направленным впустую, должен был нацеливаться преимущественно на австрийский фронт. Но так как Германия, конечно, являлась менее восприимчивой к тяжелому поражению армий своего союзника, чем к вторжению русских войск непосредственно в ее пределы, то для разгрузки французского фронта русские, согласно военной конвенции, обязаны были, одновременно с наступлением против Австрии, наступать и на германском фронте. В связи с возможностью направления главного удара Германии не на французский фронт, а на русский, план войны русского генерального штаба предусматривал два варианта: Г, в случае обнаружения сосредоточения крупных сил германцев в Восточной Пруссии, и А, когда главным врагом являлась Австрия. По плану Г против Германии направлялось 672 б‑на, а против Австрии – 552 б‑на; по плану А – против Германии – 480 б‑нов, против Австрии – 744 б‑на. Принят был к выполнению план А, так как нарушение нейтралитета Бельгии ясно обнаружило направление главных сил Германии на французский фронт.

1914 год

Западный фронт

6. Участие в войне Бельгии. Бельгийскому правительству был известен первый вариант плана графа Шлиффена – обхода французского укрепленного фронта в общем направлении движения крайнего правого фланга немцев на Седан. Политика бельгийского правительства сводилась к тому, чтобы ограничиться дипломатическим протестом против нарушения нейтралитета этого угла Валлонии. Во избежание каких-либо недоразумений все бельгийские войска были расквартированы на левом берегу Мааса; один батальон, расположенный на правом берегу, должен был при первых осложнениях отойти к Намюру; на территории предполагаемого пути нашествия германцев не должно было производиться формирования хотя бы слабых отрядов из состава пограничной и лесной стражи. Однако в ультиматуме, предъявленном 2 августа, германское правительство давало понять Бельгии, что оно нуждается в более обширной полосе бельгийской территории для совершения своего обхода, так как предлогом немцы избрали предполагаемое сосредоточение французов в районе Живе – Намюр. Бельгия ответила на этот ультиматум отказом, однако надежда остаться в стороне от вихря войны не была еще окончательно утрачена в Бельгии. Французский посол немедленно предложил направить для защиты бельгийской территории 5 французских корпусов; это позволило бы очень солидно занять линию р. Мааса и защитить от вторжения важнейшую часть бельгийской территории, но, с другой стороны, определенно бросало Бельгию в лагерь Антанты и обращало ее территорию в главный театр вооруженной борьбы. Поэтому бельгийское правительство отказалось от французской помощи. Стремясь пропустить германцев мимо себя, не втягивая в бой бельгийские войска, Бельгия решила не развертывать бельгийскую армию на сильной и заблаговременно подготовленной позиции на р. Маас, а отнести сосредоточение армии назад, на полпути от Мааса к столице Бельгии – Брюсселю. Даже когда 5 августа германцы с незначительными силами (6 немобилизованных бригад) предприняли атаку крепости Льежа, бельгийское правительство приказало 3‑й дивизии, оборонявшей крепость, отступить. Это позволило ген. Людендорфу во главе горсти войск захватить 7 августа город Льеж; форты же крепости, в которых оставались гарнизонные части, были последовательно взяты немцами в течение следующих 10 дней.

Бельгийская пехота

_

14 августа немцы закончили развертывание своих армий и перешли в наступление. 18 августа передовые части 1‑й германской армии Клука вступили в соприкосновение с бельгийской армией. Последняя не стала ввязываться в серьезный бой и вечером 18 августа форсированным маршем начала отходить к Антверпену и 20‑го укрылась под защиту его фортов. Таким образом, бельгийцы ни на один день не задержали наступления немцев. Последние, захватив Брюссель, изменили направление своего движения на юго-запад, прикрывшись против Антверпена всего одним (III резервным) корпусом. Несмотря на слабые силы этого заслона, бельгийцы в Антверпене оставались спокойными зрителями кровавых боев на французском фронте до тех пор, пока успех французов на Марне не позволил им окончательно определить линию своего поведения: 9 сентября бельгийская армия произвела первую крупную вылазку против германских тыловых путей, пролегавших через Бельгию.

1_

7. Пограничное сражение. Одновременно с немцами и французы к 14 августа закончили в основных чертах свое сосредоточение. В сообщении французской ставки от 10 августа указывалось на предстоящее большое сражение на фронте от Маастрихта до Базеля (от голландской до швейцарской границы), в котором будут совместно действовать французская, английская и бельгийская армии. Однако предпосылками для этого сражения Маастрихт – Базель должны были явиться упорная оборона Льежа и реки Мааса бельгийцами, медленное вторжение германцев в Бельгию, своевременная готовность английской армии и быстрое движение левого крыла французов. Французы, перейдя в наступление 14 августа, по-видимому, имели в виду все эти предпосылки; 10 августа, однако, пал последний форт Льежа; 18 августа, уклонившись в Антверпен, бельгийская армия скрылась из района операций; английская армия собралась только к вечеру 20 августа у Ландресси всего в составе 4 пехотных дивизий и одной кавалерийской, выдвинутой к Мобежу. Слабость сил англичан, уклонение бельгийцев, постепенно обнаружившиеся огромные силы, с которыми немцы вторглись в Бельгию, потребовали от французов усиления их левофланговых армий; для этого было назначено последовательно 3 корпуса (XVIII, IX, XIX) из состава правого крыла (1‑й армии); эта перегруппировка также задерживала наступление французов. Это опоздание левого фланга Антанты привело к тому, что вместо фронта Маастрихт – Базель первое столкновение разыгралось на фронте Монс – гора Додан, т. е. вдоль северо-восточной границы Франции. Крайние точки этого боевого фронта находятся на удалении в 340 километров. Два интервала – укрепленный район Нанси – Спринкур и участок по Маасу от устья р. Семуа до крепости Намюр (по 60 км каждый), разделяют это столкновение на 3 отдельных поля сражения.

Бельгийская пехота в походе

_

1‑я и 2‑я французские армии должны были наступать в Лотарингии, чтобы обойти с юга крепость Мец и нанести удар вдоль левого фланга германского развертывания. Против 27 французских пехотных дивизий здесь в 6‑й и 7‑й германских армиях было только 10 дивизий. Далее к северу находился пассивный участок, занятый с одной стороны укрепленным фронтом Туль – Верден, с другой – Мец-Тионвильским (Диденгофен) укрепленным районом. Севернее укрепленных районов, на р. Семуа, столкнулись 3‑я и 4‑я французские армии силой в 20 пех. дивизий, имевшие задачу произвести нажим на тылы вторгшихся в Бельгию немецких армий, с 4‑й и 5‑й германскими армиями равной силы. Наконец, на север оторвалась группа из 5‑й французской и английской армий, имевшая задачей собраться на левом берегу Самбры для подачи помощи бельгийской армии. Здесь против 17 1/2 англо-французских пехотных дивизий германцы располагали 32 дивизиями (1, 2 и 3‑я армии).

Наступлению в Лотарингию должна была предшествовать демонстрация в Эльзасе; начатая еще 7 августа, она повлекла 9 августа поражение 20 тыс. французов ген. Боно немцами (части XIV и XV корпусов). Второе наступление в Эльзас, предпринятое французами крупными силами (8 пех., 1 кав. див.) одновременно с началом наступления в Лотарингии, имело еще более жалкий результат: в Эльзасе оказались лишь слабые части германского ландвера, которые уклонились от удара, а так как у французов начал назревать кризис в Лотарингии и на бельгийской границе, то им пришлось самим оттянуть наступавшие части и перебросить их в другие районы. Никаких германских войск французы не связали.

Германские уланы близ г. Визе, пользующиеся бельгийскими собаками для перевозки

_

В лотарингском наступлении, начатом 14 августа, должно было принять участие до 27 французских пех. дивизий. Однако кризис на бельгийской границе заставил уже 16 августа один из предназначенных к наступлению корпусов (XVIII) перебросить в состав 6‑й армии, а 18 августа за ним предназначен был следовать другой (IX) корпус. Вместе с тем другие дивизии, предназначенные для наступления, опаздывали. Большие силы приходилось выделять для прикрытия обоих флангов наступления: левого – со стороны крепости Мец, правого – вдоль гребня Вогезов. В результате, когда 20 августа германские 6‑я и 7‑я армии, всего до 10 дивизий, перешли в яростную контратаку, французские силы оказались разбросанными; французы не противопоставили немцам сплошного фронта, корпуса друг друга не поддержали и были опрокинуты. 21 августа французы находились уже в полном отступлении; к 27 августа французы с трудом уцепились за укрепления, прикрывавшие фронт Нанси – Эпиналь.

Таким образом, эта попытка французов нанести удар по левому флангу общего германского фронта окончилась полной неудачей.

Встречное сражение на р. Семуа обнаружило в еще большей степени плохую подготовку французов к ведению боя против подвижного, энергичного противника. 22 и 23 августа большая часть корпусов 3‑й и особенно 4‑й французских армий потерпели крупную неудачу и должны были отойти к р. Маасу.

Бельгийский блендированный поезд

_

Операция в долине р. Самбры северной группы армий Антанты могла легко принять катастрофический характер. Действительно, фронт союзников был обращен к северу и был атакован от Намюра до Шарлеруа уже 21 августа частями армии Бюлова. На Монс, против англичан, направлялись тройные силы армии Клука. Правый фланг 5‑й армии прикрывался течением р. Маас и крепостью Намюр. Атака Намюра была начата германцами (VII корп.) уже 21 августа; в течение двух следующих дней пали важнейшие форты, и 24‑го крепость была занята немцами. Что же касается р. Мааса, то бои на Самбре заставили 5‑ю французскую армию притянуть на фронт оставленный для занятия переправ на Маасе IV корпус. Таким образом, только одна слабая дивизия занимала эту реку на участке Динан – Живе, на который направилась вся 3‑я германская армия. Катастрофы французам удалось избежать только потому, что совместная атака Мааса и Самбры силами 2‑й и 3‑й германских армий была назначена на 23 августа; между тем два германских корпуса 2‑й армии (Гв. и XI), желая обеспечить себе заблаговременные переправы на Самбре, уже 21‑го, переправившись с боем через реку, выдвинулись на высоты ее правого берега и успешно отбили контратаки, в которых принимала участие половина 5‑й французской армии. Таким образом, французы понесли очень серьезное поражение еще накануне решительной атаки немцев, и генерал Ларензак, командующий французской 5‑й армией, оказался вынужденным начать отступление еще до начала общей германской атаки. При этом, так как во французской армии оказалось много еще свежих, даже вовсе не участвовавших в бою частей, то 23 и 24 августа явилась возможность прикрыть отход весьма искусными действиями арьергардов. Французы, совершенно неопытные в наступательном бою, особенно если он имел встречный характер, обнаружили высокую подготовку, когда вопрос заключался в организации обороны, особенно в маневренных условиях арьергардного боя.


Английская армия была атакована ген. Клуком 23 августа, причем правое крыло ее было сильно потеснено. Командующий английской армией в ночь на 24 августа начал отход. Вместе с ним начали отход и французские ополченские дивизии ген. д’Амада, собравшиеся в районе Лилля.

Схема 1. Наступление германских арм. в авг. 1914 г.

_

Таким образом, на всем 340‑километровом фронте пограничное сражение было проиграно союзниками, и проиграно с необыкновенной легкостью. Германцам эта победа стоила сравнительно мало жертв, но дала и относительно немного трофеев – пленных и пушек.


Французы из горького опыта пограничного сражения пришли к выводу о необходимости еще большего напряжения всех средств и сил страны и, в частности, о необходимости пересмотреть пригодность ответственных начальников к занимаемым ими должностям; много генералов было отчислено в резерв и отправлено в г. Лимож (схема № 1).

Английская артиллерия. Выезд на позицию

_

Что касается немцев, то они переоценили так легко одержанные ими успехи. От их внимания ускользнула легкость, с которой современные армии ускользают от преследования, быстрота, с которой массовые армии, располагающие железнодорожной сетью и всеми средствами страны, пополняют после неудачных боев свои потери, и оперативные выгоды, которые дает обороняющемуся использование железных дорог для удара во фланг вторгающемуся врагу. Поэтому ген. Мольтке принял два опрометчивых решения. Во‑первых, так как во встречных боях французы необычайно легко отбрасывались назад и так как неприятельские крепости легко до сих пор на глазах неприятельских армий захватывались германскими войсками, то Мольтке решил вместо систематического усиления правого крыла вторгающихся во Францию армий, что было связано с затруднениями на пролегавших через Бельгию коммуникационных линиях, развить успех, одержанный в Лотарингии, и прорвать французский крепостной фронт между Верденом и Эпиналем. При успехе получался выигрыш кратчайших сообщений с Германией и двусторонний охват главных сил французов, группировавшихся к западу от Вердена. Не менее чревато последствиями было и другое решение: французская армия, казалось, уже получила смертельный удар и была дезорганизована; чтобы добить ее, не требовалось всей массы наличных сил, а из Восточной Пруссии к моменту пограничной победы на западе пришли донесения об отступлении немецких войск перед Ренненкампфом после сражения под Гумбиненом (20/VIII), о вторжении армии Самсонова с юга в Восточную Пруссию, о необходимости отвести германскую армию за Вислу. В этих условиях Мольтке решил перебросить в Восточную Пруссию с запада 3 корпуса и 2 кав. дивизии (в действительности успели отправиться только 2 корпуса и 1 кав. дивизия). Эти войска были взяты за счет армий правого крыла (1‑й и 2‑й армий). Таким образом, шлиффеновский план вследствие переоценки начальных успехов был искажен в корне: левое крыло вместо пассивной задачи получало активную, правое крыло не только не усиливалось за счет левого, но выделило заслон против Антверпена, корпус для атаки Мобежа, войска для занятия захваченной территории и резервы на восток. Этими распоряжениями сам Мольтке подготовил будущий кризис германского правого крыла на Марне, явившийся переломным пунктом германского вторжения во Францию.

Французская артиллерия в бою

_

8. Сражение на Марне. Генерал Жоффр стремился после неудачи в пограничном сражении возможно скорее приостановить отступление своих армий. Чтобы парировать перевес сил немцев на их западном, заходящем фланге и воспользоваться самому выгодами охвата, генерал Жоффр 25 августа приступил к организации группы Манури (впоследствии 6‑я армия) в районе Амьена. По-видимому, новое сражение намечалось на фронте верхней Уазы и верхней Соммы – Гирсон, С.-Кантен, Перонн, Амьен и далее на Верден, отстоящем всего на 2–3 перехода от фронта пограничного сражения, и должно было состояться через одну неделю после начала отступления (29–30 августа). Однако эти расчеты генерала Жоффра совершенно не оправдались. Во‑первых, армия Манури не успела закончить свое сосредоточение, во‑вторых, английская армия была атакована германцами еще прежде, чем она отошла на указанный рубеж. 25 и 20 августа между Шельдой и Самброй на фронте Камбрэ – Ландресси англичане оказались втянутыми в бой, понесли решительное поражение и были спасены от уничтожения только поддержкой французских войск с обоих флангов (частей 5‑й армии и группы Манури). Но английская армия потеряла боеспособность и была обречена на безостановочное отступление. Эти обстоятельства заставили Жоффра стремиться оттянуть в возможно большей степени момент для решительного отпора германским армиям: 1 сентября французским армиям была указана предельная линия отступления – фронт Ножан на Сене – Бар-ле-Дюк. Далее отходить было нельзя, так как пришлось бы уступить немцам важные железнодорожные магистрали и рвалась бы связь с маасской укрепленной позицией; после открытия ее тыла французская долговременная позиция по Маасу и Мозелю не могла бы держаться, и французы теряли бы все стратегические выгоды. Пожертвовать связью с Верденом, обречь его на быстрое падение Жоффр все же решился. Верден был спасен по инициативе командующего 3‑й армией генерала Сарайля, который крепко держался за него своим правым крылом. Можно было ожидать, что отход на этот фронт, находившийся в удалении от пограничного сражения на 140 километров, закончится не ранее 8 сентября, и, следовательно, для усиления левого крыла на Сене выгадывалось лишних 10 дней с момента прохождения им верхнего течения Соммы и Уазы. 6‑я армия Манури для прикрытия Парижа отошла в ближайшие его окрестности и расположилась северо-восточнее города, между Уазой и Марной. Для усиления центра из 4‑й армии было выделено ядро, которое, усиленное перебросками с востока, образовало 9‑ю армию Фоша. Здесь, в центре, по мысли Жоффра, намечался главный удар для прорыва германского фронта.

Французские войска преследуют отступающих германцев после боя у г. Мо на р. Марне

_

Однако так далеко – за среднюю Сену – французам отступить не пришлось. Наибольшую угрозу для Франции представлял удар по Парижу – столице, централизовавшей политическую и экономическую жизнь своей страны в неизвестных за пределами Франции размерах. После быстрого падения современных долговременных укреплений на границе трудно было рассчитывать на упорную оборону сильно устаревших фортов Парижа, 2 сентября французское правительство покинуло столицу и переехало в Бордо. Во Франции начало складываться сильное течение в пользу заключения сепаратного мира с Германией. Но уже на следующий день появились признаки, что непосредственная опасность Парижу не угрожает. Если первоначально правое крыло немцев двигалось в направлении на юго-запад по правому берегу р. Уазы, то, пройдя Компьен, оно начало резко заходить в юго-восточном направлении; Париж, который раньше, казалось, лежит в районе германского охвата, оказался вне его; немецкие армии устремились в промежуток между Парижем и Верденом. Еще до Марнского сражения у французского правительства и командования, у всего населения Парижа скатился камень с сердца: столице опасность не грозила, а французская армия из положения охватываемой переходила в положение охватывающей. Генерал Жоффр приказал 5 сентября остановить отступление, а 6 сентября перейти в контрнаступление, нанося удар 6‑й армией вдоль Марны во фланг и тыл правого германского крыла, переправившегося на южный берег Марны, и сосредоточивая главные усилия на прорыве центра.

Отказ германцев от атаки Парижа являлся логическим следствием отправки подкреплений в Восточную Пруссию и решения прорвать со стороны Лотарингии французские укрепленные пограничные позиции. При этом генерал Мольтке еще до начала сражения на Марне пришел к правильным выводам о допущенных им после пограничного сражения ошибках, которые позволили французам выскочить из района германского охвата и делали недостижимой поставленную первоначально цель – прижать всю французскую армию к швейцарской границе.

Германские летчики установили энергичную перевозку французских войск с Эльзас-Лотарингского фронта в западном направлении и сосредоточение в районе Парижа некоторой группы. Поэтому уже 4 сентября генерал Мольтке принял решение – задаться более скромной целью: 1‑я и 2‑я армии (Клук и Бюлов) должны были развернуться фронтом к Парижу, между Уазой и Сеной, и образовать здесь оборонительный загиб фланга. Центр – 3‑я армия – должен был продвигаться на юг между верхними течениями Сены и Марны; центр тяжести активных усилий немцев ложился на 4‑ю и 5‑ю армии, которые должны были наступать в юго-восточном направлении, между Марной и Маасом, обтекая с запада Верден, и открыть ударом с тыла 6‑й и 7‑й армиям проход через линию Маас – Мозельских укрепленных позиций французов.

Однако престарелый начальник прусского генерального штаба находился в Люксембурге, слишком далеко от района решительных боев, связь со штабами армий функционировала плохо, авторитет высшего командования был недостаточен, и события приняли оборот, не соответствовавший указаниям этой директивы.

Общее направление маневру германских армий давал ген. Клук, командовавший 1‑й германской армией на заходящем фланге. Клук после сражения Камбрэ – Ландресси увлекся преследованием англичан, которые отходили перед ним в сильном расстройстве, и, уже перейдя верхнюю Сомму, начал сворачивать свою армию влево, сначала в направлении на юг, а затем на юго-восток; первоначально инициатива Клука была одобрена высшим командованием, так как смыкание влево давало большую сомкнутость германскому фронту. Клуку, однако, совершенно не улыбалось бездействие, связанное с наблюдением за Парижем в тот момент, когда на востоке будет решаться исход битвы. Поэтому, вместо остановки между Марной и Уазой, еще до получения приказа высшего командования Клук оставил здесь всего один IV резервный корпус, а с остальными 4 корпусами своей армии перешел Марну, отжимая влево соседнюю 2‑ю армию Бюлова.

Таково было положение, когда авангард Манури вечером 5 августа, накануне дня, назначенного Жоффром для общего перехода в наступление, завязал близ р. Урк бой с остававшимся в тылу 1‑й армии IV резервным корпусом. Этот бой сразу раскрыл перед Клуком обстановку и подчеркнул ему опасность, которая сложилась для всего фронта вследствие его перехода через Марну. Генерал Клук принял энергичное решение – в ночь на 6 августа отвести за Марну II корпус, а затем и остальные 3 корпуса, оставив против английской армии и левого фланга 5‑й французской армии только кавалерийский корпус Марвица.

Начавшееся 5 сентября сражение на р. Урк протекало 6, 7 и 8 сентября при последовательном усилении обеих сторон. 9 сентября Клуку удалось охватить армию Манури с севера и нанести ей поражение; но к этому моменту общая обстановка сложилась для немцев неблагоприятно. 40‑верстный промежуток между армиями Клука и Бюлова запирался только 2 кав. корпусами, которые 6 сентября задержали с трудом переходившую от отступления в атаку английскую армию и 7 и 8 сентября удерживались впереди и на Марне, но 9 сентября должны были уступить переправы на Марне от Ла-Ферте до Шато-Тьери англо-французам. Правый фланг армии Бюлова, атакованный и охваченный двойными силами 5‑й французской армии Франше-д’Эспере, должен был загнуться назад и привлечь к себе резервы со всего фронта армии, что заставило прекратить развитие успехов на левом крыле 2‑й армии и в 3‑й армии. 4‑я и 5‑я германские армии одержали умеренные успехи, прорыв Маас – Мозельского французского фронта не удавался. В этих условиях уже 8 сентября высшее германское командование отказалось от продолжения атаки 6‑й и 7‑й армиями на лотарингском фронте. Эти армии должны были быть сведены в одну и перейти к обороне, а за счет выделения из них сил сформирована новая 7‑я армия за угрожаемым правым крылом немцев. Это решение следовало принять еще 2 недели назад – теперь сосредоточение этой резервной армии опаздывало к решительному моменту сражения на Марне. 1‑я и 2‑я французские армии, занятые до того боем на лотарингской границе, теперь освобождались и могли быстро усилить французский фронт между Верденом и Парижем.

Генерал Бюлов, обсудив положение с уполномоченным Мольтке, ген. штаба полковником Хешем, 9 сентября принял несколько паническое решение – оборвать сражение на р. Марне и отойти на р. Эн, чтобы восстановить вновь сплошной фронт и связь с армией Клука. 10 и 11 сентября высшее командование распространило решение об отходе на 3‑ю, 4‑ю и 5‑ю армии. 12 и 13 сентября, не теснимые французами, немцы устроились на фронте от Нуайона до позиции севернее Вердена, где и оставались в течение почти всей войны (ср. сх. 12. ст. IV «Роль крепостей»).

Англо-индийские войска во Франции

_

Основными причинами неудачи немцев в битве на Марне явилось преувеличение немцами их победы в пограничном сражении, ослабление их правого крыла и решение произвести попытку прорыва лотарингского фронта. В самом ведении сражения можно отметить несогласованность в работе отдельных армий и чересчур энергичное реагирование на захваченную в начале сражения французами инициативу. Генерал Клук мог попытаться остановить армию Манури, вначале насчитывавшую только 2 1/2 корпуса (к концу сражения – 4), не всей своей армией, а только большей половиной ее – 3 корпусами. Если бы Клук оставил 2 корпуса к югу от Марны, 2‑я и 3‑я армии сохранили бы возможность продолжать успешное наступление и могли бы разбить французский центр. Идея Жоффра о нанесении здесь немцам главного удара практических результатов не дала. Наконец, Клуку на северном берегу Марны выгоднее было бы не наступать на запад от р. Урк, а скорее отойти к востоку, чтобы таким образом закрыть промежуток между 1‑й и 2‑й армиями. Наконец, если решение отходить 1‑й и 2‑й армиями к р. Эн было принято, то распространение этого отступления на 4‑ю и 5‑ю армии было мерой чисто панического характера. Если бы немцы сохранили достигнутые ими позиции между Марной и Маасом на фронте Витри – Вобекур, то длительное удержание французами Вердена явилось бы невозможным, и дальнейшие наступательные действия против Франции значительно бы облегчились.

9. Переход к позиционной войне на западном фронте. После неуспеха на р. Марне вместо ген. Мольтке на должность начальника генерального штаба и, следовательно, ответственного руководителя военными действиями, назначается военный министр, молодой по службе генерал Фалькенгайн.

Отход на р. Эн не явился для немцев окончательным отказом от стремления искать немедленного решения на западном фронте. Но так как дух армий Антанты вследствие марнского успеха значительно поднялся, то для решительных действий нужно было обождать новых подкреплений. Внутри Германии было приступлено к формированию с началом войны 5 новых корпусов, укомплектованных, в значительной их части, добровольцами, преимущественно юношами.

Полевая армия для этих корпусов не выделила кадров, командный их состав, преимущественно из отставных офицеров, уступал энергичной воодушевленной молодежи, пополнявшей солдатские ряды. Готовность корпусов намечалась в половине октября, следовательно, около месяца после отхода на р. Эн немцы были обречены на оборону.

Французы двинулись вслед за отступавшими германскими войсками и уже 13 сентября ввязались в бой на р. Эн. В сражении 13–21 сентября при помощи подоспевших частей 7‑й немецкой армии англо-французы были отражены, и здесь установилось равновесие, которое вызывает обоюдный отказ воюющих от активных действий, от использования инициативы и придает войне позиционный характер.

Английская артиллерия. Выезд на позицию

_

Не успев в прорыве немецкого фронта на р. Эн, французы сосредоточили свои усилия на охвате открытого фланга; так как, вследствие относительного затишья, устанавливавшегося на занятом уже фронте и усиленного его укрепления, он мог быть занят не столь плотно, у союзников получилась возможность высвобождать с него силы и вводить их в бой на новых участках в охват немецкого фланга. Но эти же приемы высвобождали войска и на немецком фронте. В промежутке от 21 сентября до 15 октября происходил так называемый бег к морю – выливающееся в продолжение фронта стремление к взаимному охвату.

Основной целью Антанты было поддержать атакованную немцами 29 сентября крепость Антверпен, чтобы примкнуть свой фланг к голландской границе. Англичане в особенности были заинтересованы в том, чтобы не допустить эту крепость до падения, что открывало немцам выход на морское побережье. Энергичные поиски, предпринятые германской конницей в начале октября в районе Лилля, Газебрука и Ланса, задержали внимание французов. 9 октября Антверпен пал, а 12 октября немцы прочно утвердились в районе Лилля. Начали поступать от тайной разведки сведения о новой массовой перевозке германских войск через Германию в Бельгию. Это были 4 вновь сформированных корпуса (XXV резервный корпус – пятый вновь сформированный, был направлен на защиту Восточной Пруссии), но у англичан и французов возникло опасение – не становятся ли русские войска после своих успехов на Висле на винтер-квартиры и не везут ли немцы в Бельгию часть своих сил, действовавших на русском фронте? Китченер через английского военного агента в ставке обратился к русскому верховному командованию с просьбой – не останавливать наступательных операций против Германии, – и получил перед Лодзинской операцией удовлетворительный с нашей стороны ответ.

К 17 октября немцы из части армии, взявшей Антверпен и достигавшей силы в 5 1/2 дивизий, и 4 новых корпусов образовали новую, 4‑ю армию и закончили ее развертывание на фронте Остенде – Куртре. Задача этой армии заключалась в нанесении удара вдоль морского побережья и захвате Кале: при удаче весь англо-французский фронт, обращенный против участка Лилль – Нуайон, был бы смят этим фланговым ударом. 4‑й армии содействовала занимавшая район Лилля 6‑я армия.

20 октября началось фландрское сражение, вызвавшее колоссальные потери с обеих сторон, но не давшее положительных результатов. Бельгийская армия, успевшая отойти из Антверпена, разрушив шлюзы, затопила долину Изера, так что участок между Диксмюде и морем стал непроходимым. Все действия скучились около Ипра, который защищала переброшенная сюда с р. Эн английская армия. Эта переброска ставила постепенно нараставшую английскую армию в независимое положение от французского командования и позволяла англичанам сражаться непосредственно за свои интересы, не допуская выхода немцев к каналу (Ла-Маншу). Вследствие больших французских подкреплений и упорства командовавшего ими генерала Фоша, а главное – тактической неумелости сражавшихся с большим воодушевлением германских волонтеров, Антанте удалось удержать за собой район Ипра. После ограниченного успеха атак, достигших высшего уровня 30 октября, можно уже было предвидеть, что немцам решительного успеха добиться не удастся. 10 ноября германцы предприняли новый натиск, после чего и здесь борьба приняла позиционный характер. Гибель под Пиром сотни тысяч германских волонтеров, гимназистов и студентов, собранных в плохо обученные и сколоченные части, получившая в Германии оценку как «избиение детей», навсегда лишила Фалькенгайна, умного и дальновидного генерала, популярности в Германии, что создало ему большие трудности в управлении в связи с возраставшим авторитетом Гинденбурга и Людендорфа, исполнявших на Востоке выигрышную партию.

Захват немецкой позиции французской кавалерией

_

С самого начала войны, оставляя слабые силы против России, Германия могла рассчитывать выиграть только небольшой промежуток времени для нанесения Франции решительного удара. Мирные соображения исходили из расчета 40‑дневного срока, после истечения которого Австрии была обещана помощь крупными силами против русских. Этот срок истек к 10 сентября. Спустя два месяца, несмотря на искусство Людендорфа, положение на русском фронте обострилось в сильной степени. Германское командование приняло чреватое крупными последствиями решение – обратиться на западном фронте к обороне и перенести центр тяжести активных действий на русский фронт. Только через 15 месяцев после конца фландрского сражения немцы предприняли на западном фронте операцию, выходившую за рамки местных предприятий – атаку Вердена. За это время Франция имела возможность значительно усилить свои армии техническими средствами, а Англия – сильно подвинуть осуществление китченеровского широкого плана создания сильной сухопутной армии. Германское решение давало победу в руки Англии и Франции, обрекало Россию на ряд тягостных неудач, но, с другой стороны, каждая минута, потерянная Германией на восточном фронте, делала более безнадежным ее положение при окончательном расчете за войну.

Русский фронт

10. Вторжение в Восточную Пруссию. По нашему плану войны для вторжения в Восточную Пруссию намечалась масса в 30 пехотных и 9 1/2 кав. дивизий, разделенных почти поровну на 1‑ю и 2‑ю армии. Однако эти силы требовали для своего сосредоточения значительного времени, и, если ждать их сбора полностью, пришлось бы начинать вторжение не ранее 28‑го дня мобилизации – примерно 27 августа. Чтобы оказать действенную помощь французам, надо было ускорить вторжение по крайней мере на 10 дней; но при переходе границы 17 августа мы могли располагать только 21 пехотной и 8 1/2 кав. дивизиями вследствие неготовности второочередных дивизий.

«Встретились!»

_

Но так как, по имевшимся сведениям, германцы бросили все свои силы против Франции, оставив против нас не более 6–8 дивизий, можно было рассчитывать на успешное наступление в Восточную Пруссию и с этими силами. Однако наш удар в Восточную Пруссию мог и не отразиться на положении наших союзников. Восточная Пруссия представляет стратегический тупик, отделенный от остальной Германии барьером Вислы, усиленным многими крепостями и тяжелыми батареями и почти неприступным с фронта. Германцы могли спокойно пожертвовать Завислинской Пруссией, разгромить французов, а затем обратиться всеми силами против России. Поэтому, чтобы оказать союзникам помощь, вторжение русских армий в В. Пруссию должно было сопровождаться накоплением к западу от Варшавы, на левом берегу Вислы, армии, которая, наступая вниз по Висле, ударом в тыл заставила бы немцев очистить Вислинский барьер. В такой комбинации русское вторжение грозило самым жизненным интересам Германии и должно было быстро привести к облегчению положения французов.

Походная кухня

_

Но для приступа к накоплению новой армии в Варшаве пришлось еще ослабить на 4 дивизии силы, предназначенные для вторжения в Восточную Пруссию. В результате 1‑я армия Ренненкампфа перешла границу 17 августа, имея 6 1/2 пех. дивизий вместо намеченных планом 15 1/2 дивизий, а 2‑я армия, которой от Нарева предстоял длинный путь походным порядком 20–21 августа, имела 11 неполных дивизий вместо 14 1/2.

Против наших 17 1/2 дивизий немцы располагали в Восточной Пруссии 9 первоочередными дивизиями (1‑я арм., 1‑я резервная, XVII, XX арм. корпуса, 3‑я резервная дивизия) и 6 второочередными дивизиями (Бродрика, фон дер Гольца, Мюльмана + 3 ландверные бригады); сверх того, значительное количество ландштурма, большое количество крепостей при обилии добровольцев облегчало быстрое формирование новых частей и пополнение убыли в войсках. Сверх того, ввиду действенности произведенного нами давления на Германию ген. Мольтке 22 августа отдал распоряжение о перевозке на восток с французского фронта 6 пех. дивизий (3 перволинейных корпуса) и 2 кав. див.; хотя эти дивизии еще не высадились 28–29 августа, к моменту решительного кризиса на фронте армии Самсонова, однако нахождение резерва в составе 4 свежих дивизий в вагонах на рельсах, в пути к фронту, значительно облегчало положение германского командования. И в сражении под Гумбиненом 20 августа против Ренненкампфа, и под Танненбергом против Самсонова 26–27 августа германцы имели перевес в силах над нами. Кавалерией русские были сильнее, но в артиллерии подавляющий перевес имелся у немцев. Ввиду крайне враждебного отношения населения, недостаточности подготовки для современной войны и очень плохих кавалерийских высших начальников, русская кавалерия не сыграла заметной роли. Германцы извлекли огромные выгоды из железнодорожной и телефонной сети, покрывавших Восточную Пруссию. Вследствие преступной небрежности русских штабов распоряжения русским войскам передавались по радио в незашифрованном виде, и группировки и задачи русских были совершенно ясны нашему противнику.

Первый георгиевский кавалер донской казак Козьма Крючков, убивший один 11 немцев и получивший 16 ран

_

Генерал фон Притвиц, командующий 8‑й германской армией, решил сначала нанести удар 1‑й русской армии, наступавшей от среднего Немана в обход Мазурских озер с севера. В сражении под Гумбиненом 20 авг. при равной численности армий – около 110 тыс. – против 380 русских пушек действовало 500 германских. Сражение имело нерешительный результат: правое русское крыло было смято, но в немецком центре – XVII корпусе – наш огонь вызвал панику. Немцам нужна была решительная победа, так как в случае, если действия против армии Ренненкампфа затянулись бы, русская 2‑я армия ген. Самсонова нанесла бы поражение оставленному против нее заслону – XX корпусу – и перерезала бы путь отступления немцев. Генерал Притвиц принял решение – отойти за Вислу. Это было наиболее мудрое решение, отвечавшее предположениям русского генерального штаба. Но германское верховное командование слишком чутко относилось ко всякой утрате территории; на место Притвица был поставлен Гинденбург, отставной генерал, долженствовавший шапронировать героя Льежа, генерала Людендорфа, который был послан начальником штаба на восточный фронт, ему была обещана немедленная отправка больших подкреплений с западного фронта. Людендорф принял решение – оставив одну кавалерийскую дивизию и гарнизон Кенигсберга против армии Ренненкампфа, еще не оправившейся от Гумбиненского сражения и медленно наступавшей с определенным тяготением к крепости Кенигсберг, со всеми остальными силами обрушиться на армию Самсонова. Мы боролись с завязанными глазами с противником, которому радиотелеграф открывал все наши секреты.

Полковник кн. Эристов и ротмистр бар. Врангель после взятия батареи у дер. Каушен в Восточной Пруссии, оба награждены орденом св. Георгия 4-й степени

_

Движение нашей кавалерии перед атакой

_

20—30 августа армия Самсонова, ослабленная еще на 1 корпус (II, переданный Ренненкампфу после Гумбинена), потерпела решительное поражение: отдельные корпуса ее попали по частям под удары противника, так как армия разбросалась: левый ее фланг – 1‑й армейский корпус – был привязан к Сольдау, центр наступал в северо-западном направлении, правое крыло, во исполнение предписания командующего фронтом ген. Жилинского, оторвалось в северном направлении. Разбив двойными силами VI правофланговый русский корпус и прорвавшись между левым крылом – I корпусом – и центром Самсонова, сбивавшим XX германский корпус, немцы сумели окружить и уничтожить 5 дивизий русского центра (XIII, XV и часть XXIII корпуса). Поздно предпринятая попытка обоих крыльев выручить центр (30 августа) не удалась. Самсонов со своими 125 батальонами сам зашел в мешок, дерзко наступая в предположении, что против него только 75 германских батальонов, когда их было свыше 150 при вдвое превосходившей его артиллерии. Его указания на необходимость приостановиться армии не были приняты во внимание. Французский посол настаивал на скорейших и энергичных действиях; принимая во внимание шатание умов во Франции до начала сражения на Марне, энергичное выполнение взятых на себя по военной конвенции обязательств было для России, может быть, не только долгом чести…

Его императорское Величество Император Николай Александрович в ставке Главнокомандующего 22 сентября 1914 года

_

Ренненкампф не успел оказать Самсонову помощи, так как внимание его было привлечено Кенигсбергом; два высланных корпуса приблизились, когда уже со 2‑й армией было покончено, и должны были быстро отойти назад.

В этот момент у австрийцев в Галицийской битве назревал решительный кризис. Помощь, оказанная австрийцам – наступлением или через Нарев, оставшийся почти без защиты, или переброской войск в Галицию (проще всего было свернуть в Галицию 2 корпуса, перевозившиеся из Франции) – могла бы спасти австрийцев от первого разгрома, который для австрийской армии оказался роковым. Но германцы решили сначала обеспечить свои интересы и отбросить армию Ренненкампфа из Восточной Пруссии.

Восточная Пруссия. «На разведке»

_

Силы 8‑й германской армии возросли до 13 первоочередных и 6 второочередных дивизий. У Ренненкампфа силы возросли до 13 1/2 дивизий, но в том числе только 8 1/2 из них были перволинейными. Правда, южнее, на фронте Осовец – Августов, русское командование начало собирать новую 10‑ю армию, и 2 корпуса последней (XXII – Финляндский и III – Сибирский) уже заканчивали высадку; однако не готовая 10‑я армия не сумела оказать помощи 1‑й армии, которая была обойдена с левого фланга и спаслась лишь поспешным отступлением. Тактическому поражению подверглись только авангард XXII корпуса (из 10‑й армии) и левофланговый II корпус 1‑й армии; бои на фронте протекали довольно удачно, но второочередные несплоченные дивизии при отступлении бросили часть своей артиллерии и потеряли много разбежавшимися, попавшими в плен. К пяти дивизиям, потерянным во 2‑й армии, пришлось присоединить потерю в три дивизии, которые в армии Ренненкампфа, собиравшейся на Немане, были расформированы на пополнение убыли в других дивизиях.

Дежурный генерал штаба Верховного Главнокомандующего генерал-лейтенант Кендзеровский и члены его управления

_

13 сентября операция немцев против Ренненкампфа была закончена. Германские войска получили возможность теперь, обеспечив пределы своей территории, помочь австрийцам. Но последние уже к 11 сентября потеряли возможность держаться под русским натиском и находились в полном отступлении; трудность задачи помочь австрийцам усугубилась во много раз.

Причинами неудачи, постигшей русское вторжение в Восточную Пруссию, является, прежде всего, дерзкий замысел – начать вторжение с вдвое меньшими, против плана, силами и размахнуть угрозу немцам и по левому берегу Вислы. Немецкая печать упорно утверждала, что Ренненкампф начал вторжение в Восточную Пруссию с 24 дивизиями, и объясняла возможность сосредоточения такой массы только тем, что русские начали мобилизацию задолго до ее официального начала; это утверждение встречается даже в таких трудах, как «Воспоминания» Людендорфа, хотя германские штабы, как это выясняется по архивным документам, были очень хорошо осведомлены о действительных силах русских. Эта дерзость русского генерального штаба – начать наступление со слабыми силами и притом по двум различным операционным направлениям – находит себе, однако, полное оправдание в необходимости разгрузить французский фронт к моменту решительного кризиса и в необходимости всемерно форсировать наступательные действия на германском фронте ввиду существовавших в мирное время расчетов на переброску больших сил германцев с запада на 40‑й день с начала мобилизации.

Генерал от кавалерии Александр Васильевич Самсонов, убит 18 августа 1914 года

_

Идея вторжения с двух сторон оправдала себя: успех Ренненкампфа под Гумбиненом объясняется, прежде всего, давлением армии Самсонова на сообщения германцев; нужно было лишь, чтобы в момент кризиса у Самсонова, такое же, но непосредственное, давление на тылы немцев произвела и армия Ренненкампфа. Однако ген. Жилинский сделал ту же ошибку, что и Мольтке после пограничного сражения; он переоценил достигнутый успех, забыл о необходимости сосредоточения сил на поле сражения и думал только о преследовании. Известное дилетантство русского командования – сев. – западным фронтом и 1‑й армией – сказывается в отвлечении внимания в самые важные моменты на крепость Кенигсберг, которая никому не мешала и могла быть взята, когда окажутся свободное время и войска.

Главная наша ошибка – переоценка легкости вторжения в Восточную Пруссию, недостаточный учет многочисленных второлинейных германских формирований, прекрасно дравшихся при защите германской земли. И теперь историки войны еще находятся под впечатлением этой легкости задачи, и победа немцев, вполне естественная при сложившихся условиях, рисуется как бы чудом искусства.

Немецкое командование, проиграв битву на Марне, чтобы изгнать слабые русские силы из Восточной Пруссии, совершило несомненно гораздо более грубую ошибку, чем все наши ошибки, вместе взятые.

Наши неудачи в Восточной Пруссии, помимо материального ослабления русской армии, оказались очень невыгодны для нас в том отношении, что германские войска и начальники приобрели значительный моральный перевес над русскими войсками и начальниками; немцы становились дерзкими, а мы – робкими. Галицийская битва обусловила противоположное соотношение между австрийскими и русскими войсками.

Язвой русской армии был радиотелеграф. В начале войны в армии Самсонова важнейшие оперативные распоряжения отдавались по радио даже в незашифрованном виде по небрежности штабов. Затем мы начали шифровать депеши, но каждый шифр, если государство может позволить себе роскошь содержания института с 80 специалистами, может быть в 24 часа разобран. В течение всего 1914-го и начала 1915 года германское командование, не тратя сил на разведку, в точности знало не только расположение наших войск, но и пункты, которых они должны достичь на следующий день, намерения нашего командования и даже пререкания между отдельными начальниками. В этих условиях германскому командованию немудрено было проявить себя гениальным. Наш радиотелеграф создал репутацию Гинденбурга и Людендорфа. Только к лету 1915 г. русскому верховному командованию удалось обуздать радиотелеграф, и сразу же успешность германских маневров существенно понизилась.

11. Галицийская битва. Мы имели в виду нанести с самого начала войны решительный удар австро-венгерской армии, для чего сосредоточить против нее подавляющие силы и, пользуясь охватывающим положением, которое имела наша государственная граница по отношению к Галиции, охватить с обоих флангов австрийские армии, которые, по известным нам предположениям австрийского генерального штаба 1912 года, главной массой должны были сосредоточиться к востоку от Сана (см. схему № 2).

Схема № 2. Галицийская битва 23 авг.–1сент.1914 г.

_

Чтобы удержать инициативу в своих руках и использовать период, когда главные силы германцев были отвлечены на французский фронт, нам приходилось торопиться. В пределах Киевского военного округа 8‑я армия (южная) должна была начать наступление 18 августа, чтобы 21 августа совместно с 3‑й армией перейти границу. Общее наступление намечалось на 19‑й день, когда наше сосредоточение далеко не было закончено. Для операции в Галиции мы предназначали 47 1/2 пех. дивизий и 18 1/2 кав. дивизий, но из этого числа к 27 августа, когда бои разгорелись уже по всему фронту, мы могли иметь только 3/4 назначенных сил. Легче и быстрее всего собирались войска на фронте Киевского округа, и дольше всего сосредоточение задерживалось в пределах Варшавского военного округа, особенно в 4‑й армии в районе Люблина, из 12 дивизий которой 5 прибывали лишь после 27 августа. В общем, в начале Галицийской битвы мы имели 40 дивизий против 86 австрийских, в конце – 51 1/2 против 42 австро-германских.

Переправа через р. Сан 2 сентября

_

По австрийскому плану мобилизации 10 корпусов были привязаны к русскому фронту, а 3 корпуса (5‑я и 6‑я армии) – к сербскому. Они входили в первую очередь перевозок по сосредоточению (лит. А.). 4 корпуса (2‑я армия) образовывали вторую очередь – (лит. В.), которая могла быть направлена на тот или другой фронт.

Галиция. Солдаты запасаются водой в баклажки

_

Так как русская мобилизация началась в момент, когда Австрия рассчитывала быстро расправиться с Сербией, то она застала Австрию в период, когда на сербский фронт началась уже перевозка и 2‑й армии, составленной из 4 корпусов, которые намечались к перевозке в Галицию во вторую очередь. Специалисты по железнодорожным перевозкам высказали мнение, что немедленно свернуть большую часть из 2000 поездов, катившихся к Дунаю, в Галицию и перебить ими перевозку ближайших к Галиции корпусов – невозможно, так как это вызовет большую сумятицу. Пришлось довезти 2‑ю армию до Дуная, высадить ее там, вернуть на железнодорожные линии, ведущие к русскому фронту, подвижной состав, перевезти 1‑ю, 3‑ю и 4‑ю армии и затем, с 18 августа, в последнюю очередь, начать перевозку с Дуная в Галицию второй армии. Она попала только ко второй половине Галицийской битвы. Чтобы устранить затруднения, связанные с изменением развертывания, пришлось потерять много времени; только 4 августа было назначено первым днем общей австрийской мобилизации, и только в ночь на 6 августа началась массовая перевозка австрийских войск в Галицию. По крайней мере 4 дня были выиграны русскими из-за австрийской частной мобилизации.

Галиция. Гор. Галич. Отбитые нами у австрийцев орудия

_

Надеждам ставки на охват с обоих флангов австрийского развертывания не суждено было осуществиться. Весной 1914 года начальник австрийского генерального штаба Конрад фон Гетцендорф принял более осторожный план; считаясь с превосходством сил русских и со слабым содействием, которое в первый месяц войны могла оказать германская армия, Конрад отодвинул все развертывание австрийских армий к западу так, что главная масса австрийских войск – 1‑я армия Данкля и 4‑я армия Ауфенберга – собиралась между Вислой и Перемышлем и направлялась на участок от Вислы до Холма. Кроме того, на левом берегу Вислы наступал 1‑й австрийский и 1‑й германский корпус. Здесь, в общем, не менее 24 австрийских дивизий направлялись против 18 русских дивизий, причем с запада охватывали не мы, а австрийцы. Против наших 3‑й и 8‑й армий, наступавших с востока массой в 22 пех. дивизии, Конрад оставил заслон – 3‑ю армию Брудермана и группу Кевеша – силой не более 12 пех. дивизий.

Вступление русский войск во Львов

_

На стенах казарм в Львове изображены формы одежды австрийских войск. Пленные австрийцы дают объяснения их русскому офицеру

_

Австрийцы постарались захватить инициативу наступления, несмотря на то, что они опаздывали на 4 дня в сосредоточении, сравнительно с мирными предположениями, и на вероятное превосходство русских сил. Русская победа под Гумбиненом вызвала не только переброску из Бельгии германских корпусов, но и обращение императора Вильгельма II к австро-венгерскому верховному командованию с просьбой о скорейшем переходе в наступление, дабы помочь германцам отстоять Восточную Пруссию. 20 августа паника XVII германского корпуса подарила Ренненкампфу победу, а уже 22 августа 1‑я и 4‑я австрийские армии начали свое движение на север. Как русские армии шли на поражение в пределы Германии в конце августа и в ноябре 1914 года для сомнительных выгод англо-французов, так и Конрад поспешил, чтобы угодить Германии, с наступлением австрийцев, вначале успешным, но приведшим в результате их к поражению. Австро-венгерские кавалерийские дивизии были брошены вперед уже 15 августа, но самостоятельная работа конницы не имела успеха; кавалерия повсюду была с потерями отражена нашими передовыми частями (первый бой под Красником).

Группировка сил определила ход событий. 23–27 августа наша 4‑я армия ген. Эверта в борьбе с превосходящими силами австрийцев испытала ряд неудач и была вынуждена отойти на ближайшие позиции к югу от Люблина. Наше стратегическое развертывание, допустившее такую слабость 4‑й армии, было явно ошибочным. Но современная обстановка, вопреки известной мысли Мольтке, допускает исправлять и ошибки в первоначальном развертывании: с 25 по 30 сентября полился непрерывный поток подкреплений, перебрасываемый по железной дороге к 4‑й армии и на оба ее фланга, увеличивший здесь наши силы с 7 до 17 дивизий. Кроме 3 второочередных дивизий, опоздавших к началу боев на фронте 4‑й армии, сюда были переброшены находившийся в пути с Кавказа III Кавказский корпус и XVIII и Гвардейский корпуса, являвшиеся частью собиравшейся у Варшавы 9‑й армии. Группа войск, собиравшаяся на правом фланге 4‑й армии, была объединена в составе 9‑й армии. Уже 27 августа австрийцы почувствовали возросшую силу русского сопротивления; для усиления армии Данкля в ночь на 29 августа был переправлен у Юзефова австрийский корпус Куммора, а в ночь на 5 сентября – германский ландверный корпус Войрша. Тем не менее наше положение к югу от Люблина становилось все устойчивее, инициатива переходила к нам, а очищение левого берега Вислы австро-германцами открыло простор действиям нашей кавалерии ген. Новикова, который глубоко продвинулся вверх по левому берегу Вислы.

Моментом решительного перелома надо считать 1 сентября, когда австрийский X корпус, желая использовать промежуток между 4‑й и 5‑й русскими армиями для охвата левого крыла 4‑й армии, захватил станцию Травники на жел. дороге Люблин – Холм. Уже 2 сентября спешно собранные нами 30 батальонов из состава 3 корпусов под командой ген. Мрозовского нанесли у сел. Суходолы сильное поражение X австрийскому корпусу. С этого момента неприятелю приходилось думать только об обороне.

Так как армия Ауфенберга следовала уступами назад по отношению к армии Данкля, то и столкновение ее с 5‑й русской армией ген. Плеве имело место на 3 дня позже. Большая часть 5‑й армии – XIX, V и XVII корпуса – 7 пехотных дивизий, в течение 26–30 августа вступили во встречный бой с 10 австрийскими дивизиями армии Ауфенберга в районе к северо-востоку от г. Томашова. Значительные промежутки отделяли это поле сражения от соседних – 4‑й и 3‑й армий. Эта Томашовская операция представляет большой интерес вследствие чрезвычайно сложных положений, получившихся в результате желания обеих сторон – нанести противнику фланговые удары, и обилия превратностей судьбы боевых столкновений. В один и тот же день, 28 августа, русский центральный V корпус уничтожил 15‑ю гонведную дивизию, глубоко охватившую наш XIX корпус, а XIV австрийский корпус смял фланговым ударом большую часть нашего XVII корпуса. К концу сражения австрийцам удалось нас широко охватить, однако наше положение являлось вполне удовлетворительным.

Австрийцы сильно выдохлись, для фронтального натиска у них не имелось энергии, беспрерывная паника уничтожала плоды их успехов – кавалерийские дивизии исчезали, все левое их крыло, вышедшее нам почти в тыл, под натиском конницы Абрама Драгомирова в панике откатилось в последний день назад, на линию своего фронта. Однако под влиянием сведений о катастрофе, постигшей армию Самсонова, командующий армией ген. Плеве, чрезвычайно энергично руководивший до того операцией, не выдержал и вечером 30 августа дал своей армии приказ отступать.

Австрийцы получили передышку, в которой чрезвычайно нуждались. С 13 августа наша 3‑я армия, а затем и 8‑я начали наносить сильные удары оставленному против них заслону 3‑й австрийской армии и группе Кевеша. При почти двойном превосходстве наших сил и при введении в бой австрийских сил по частям, эти бои – на р. Золотой Липе, а затем на р. Гнилой Липе – привели к вечеру 17 августа к полному разгрому австрийского заслона. 2 сентября нами был занят Галич, а 3 сентября – без боя – покинутый в панике австрийцами Львов.

Поражение заслона, прикрывавшего с востока наступление австрийцев на север между Вислой и Зап. Бугом, заставило Конрада отказаться от первоначального плана и попробовать, действуя по внутренним операционным линиям, бросить главную массу австрийских войск против наступавших с востока русских армий. В промежуток 31 августа – 5 сентября, пользуясь свободой, предоставленной им отходом Плеве, австрийцы оставили против него только 4 дивизии, а основную массу своей 4‑й армии, приведенную в порядок 3‑ю армию и закончившую, наконец, сосредоточение с сербского фронта 2‑ю армию бросили в наступление против наших 3‑й армии ген. Рузского и 8‑й армии ген. Брусилова.

Наши 3‑я и 8‑я армии к западу от Львова на линии Рава-Русская – р. Верещица в упорных боях 4—10 сентября выдержали этот австрийский натиск. Но австрийский заслон, долженствовавший прикрывать этот удар – теперь уже с севера – был сметен русским наступлением.

Орудия, взятые русскими войсками во время отступления австрийской армии под Львовом

_

Успехи 4‑й армии справа и взятие Львова 3‑й армией слева позволили уже вечером 3 сентября остановить отступление русской 5‑й армии, на которую никто не наседал, и поворотить ее обратно. Уже 5 сентября армия Плеве отбросила ничтожные силы австрийцев, находившиеся против нее, и, действуя в прорыве между 1‑й и 4‑й австрийскими армиями, разделилась, направив по два корпуса во фланг и тыл противнику – на запад, против 1‑й армии Данкля, и на юг, против 4‑й армии Ауфенберга.

Галиция. Еврейки – продавщицы воды

_

С 4 сентября наши 4‑я и 9‑я армии уже вели наступление против Данкля. 9 сентября последний был окончательно сбит и начал уходить за Сан. 10 сентября генерал Конрад, несмотря на свое упорство, пришел к убеждению в безнадежности дальнейшего сопротивления. 11 сентября австрийцы находились в полном отступлении. В наиболее угрожаемом положении находилась 4‑я армия Ауфенберга, в тыл которой выходили большие силы нашей 5‑й армии. Приказав бросить обозы, чтобы не загромождать дорог, генерал Ауфенберг сумел проскользнуть с пехотой и артиллерией перед фронтом несколько замявшейся конницы 5‑й русской армии.

Мы хотели австрийцев в Галиции окружить и истребить; вместо этого мы просто вытеснили их из Восточной Галиции. Половинчатость нашего успеха объясняется постоянным опасением М. В. Алексеева, руководившего этой операцией в должности нач. штаба юго-западного фронта, за наш центр – 5‑ю армию ген. Плеве, а также опасением его выдвигать вперед наши крылья, чтобы не подставить их под удар с фланга или тыла неприятелю.

Большое значение также имел временный выход Плеве на поле боя 31 августа – 4 сентября, что вызвало трудные для 3‑й армии бои у р. Равы-Русской и настолько поглотило силы 3‑й и 8‑й армий, что они не заметили начала отступления неприятеля и не в силах были его преследовать.

Галиция. На привале

_

Пленные австрийский офицеры и нижние чины

_

Критикуя эти достижения, не надо, однако, забывать, что в течение ближайших дней, следовавших за 29 августа, тыл всей Галицийской операции после поражения армии Самсонова не был ничем прикрыт со стороны Восточной Пруссии. Направление в этот момент подкреплений, необходимых, чтобы преодолеть кризис в районе Люблина и продолжать наступление в Галиции, вместо того чтобы заслониться на Нареве от германцев, представляет большой плюс русского верховного командования. При всей их неполноте, успехи русских в Галиции в течение первых шести недель войны оказались достаточными, чтобы нанести австро-венгерским армиям такие удары, которые оказались смертельными для всего государственного организма двуединой монархии. Австрийские войска, шедшие в первые бои с большим подъемом, в течение остальной войны представляли уже второсортный материал.

12. Ивангород-Варшавская операция. Успех Гинденбурга – Людендорфа в Восточной Пруссии и поражение Конрада в Галиции выдвигали теперь перед германским командованием задачу – помочь австрийцам. Прорыв Нарева, представлявший для русской армии большую угрозу в первых числах сентября, представлял теперь чрезвычайный риск, так как поставил бы небольшую германскую армию лицом к лицу со всеми русскими силами. Австро-венгерские войска главной своей массой устремились в узкий коридор между Вислой и Карпатами; нужно было прежде всего вернуть им боеспособность, остановить их, вновь повернуть против русских, а для этого требовалась непосредственная поддержка. Немецкое командование приняло решение – оставить для защиты в Восточной Пруссии 8‑ю армию в составе 5 первоочередных пехотных и 1 кав. дивизий, а также второлинейных формирований, а из остальных сил – 9 перволинейн. пех. и 1 кав. дивизий – сформировать новую 9‑ю армию, которую перебросить в Силезию. К 27 сентября эти части развернулись от Кракова до Ченстохова; ландверные части (дивизия графа Бредова) продолжали левое крыло 9‑й армии до Калиша. Еще далее, до Торна, фронт продолжался ландштурмом, собранным в 3 корпусных округах; на правое крыло 9‑й армии был притянут корпус Войрша. Кроме того, для действий на левом берегу Вислы была предназначена 1‑я австрийская армия Данкля.

Главнокомандующий германскими войсками на русском фронте фельдмаршал Гинденбург со своим штабом. Слева его начальник штаба Людендорф

_

Уже на следующий день началось наступление 21 германо-австрийских дивизий, направлявшихся к северу от Верхней Вислы; они нацеливались для широкого охвата фронта русских армий, одержавших победу в Галиции.

Русские войска, преследуя австрийцев, были задержаны командованием на р. Вислоке; ввиду поступивших сведений о появлении германских войск в Силезии русскому верховному командованию удалось заблаговременно начать контрманевр; к осуществлению его мы успели приступить за 4 дня до начала германского наступления; под прикрытием Вислы 5‑я, 4‑я, 9‑я армии от р. Сан были оттянуты на север и развернулись вдоль Вислы, по обе стороны Ивангорода, а 2‑я армия, пополненная тремя сибирскими корпусами с р. Царева, сосредоточилась к Варшаве. В Галиции оставались только 3‑я и 8‑я армии, которые отошли за р. Сан.

Переправа через Вислу у Ивангорода

_

Германская армия, находившаяся уступом за северным крылом австрийцев, ожидала, что, преследуя австрийцев, мы втянемся в узкое пространство между Вислой и Карпатами или двинемся через Карпаты в Венгрию, чтобы броситься на наш открытый фланг и тыл. Но русское командование не повело свои армии в заготовленную западню. Тогда германцы сами перешли в наступление, являвшееся несвоевременным ни по численному составу германской армии, ни по состоянию австрийских войск, еще не оправившихся от галицийского поражения (см. схему).

Ивангород-Варшавская операция 1914 г.

_

Конница – 5‑я кав. дивизия ген. Новикова – отходила на левом берегу Вислы перед германской армией, прикрывая эту сложную перемену операционных линий русских армий. Крупной шероховатостью русского маневра явилось выделение на левый берег Вислы слабых пехотных частей: 4 октября у Опатова бесцельно подверглась полному разгрому гвардейская стрелковая бригада, с которой столкнулись далеко превосходные части 9‑й германской и 1‑й австрийской армий.

Братская могила в Козенецком лесу. Панихида по чинам, павшим в бою 1–2 октября 1914 г.

_

Благодаря мощной поддержке германской армии 2, 3 и 4‑я австрийские армии – масса в 30 дивизий, – получившие пополнение, смогли 4 октября также перейти в наступление. Их задача заключалась в том, чтобы перейти через р. Сан и наступлением между Вислой и Зап. Бугом в северном направлении заставить русских отказаться от обороны р. Вислы. Однако русские планомерно отошли за р. Сан в крепость Перемышль и далее не позволили австрийцам продвинуться ни на один шаг. Вследствие этого центр тяжести австро-германской операции, намечавшийся по плану на правом берегу Вислы, оказался перенесенным на левый берег.


Германцам, рассчитывавшим охватить с севера русский фланг в Галиции, вследствие русского контрманевра стал грозить с севера от Варшавы русский охват. Раз немцам не удалось застать русских врасплох, им надо было стремиться создать выгодные условия себе для обороны, а для этого надо было успеть занять левый берег р. Вислы прежде, чем русские успеют переправиться через реку в значительных силах. Германские корпуса еще двигались вперед, но в основе их маневра выдвинулась оборонительная задача. Первоначально германское наступление нацеливалось левым флангом на Ивангород – теперь приходилось свернуть его в северо-восточном направлении, чтобы протянуть левое крыло до Варшавы включительно.

Русские опоздали устроиться своевременно в достаточных силах на левом берегу Вислы; с 5 по 12 октября германцам, покрывшим в 8—15 дней расстояния в 180–300 километров, с боем против русской конницы удалось занять весь левый берег до Варшавы. Русские успели задержаться только в предмостных укреплениях Ивангорода и Варшавы; кроме того, в болотах левого берега Вислы у Козенице засели части III Кавказского корпуса, которых немцам, несмотря на все их усилия, не удалось отбросить за реку.


В руки немцев уже 9 октября попала директива по 2‑й русской армии, штаб которой вообще не обращал внимания на охрану тайны оперативных распоряжений. Немцы почувствовали еще сильнее нависшую над их левым флангом угрозу. Левое крыло 9‑й армии, два корпуса под командой Макензена, 13–17 октября находилось в бою под Варшавой. На 20 октября был назначен нами решительный переход в наступление, но уже в ночь на 18 октября, уклоняясь от разгрома двойными силами русских, Макензен отвел свои войска на 3 перехода на запад от Варшавы к северу от р. Пилицы, на фронт Лович – Рава – Ново‑Място, где Макензен был усилен до 3 1/2 корпусов. Слева, на Бзуре, его прикрывал ландштурм, несколько задержавший попытку нашей конницы обойти его с севера.

Одно из немецких полевых орудий, взятое нашими войсками у Ивангорода

_

Людендорф рассчитывал, что Макензену удастся задержаться на этом фронте, а он с остальными 3 корпусами (XI, XX, гв. резервн.), предоставив оборону Вислы вызванным на смену германцев австрийским корпусам, нанесет удар во фланг русским, наступающим от Варшавы, переправившись на северный берег Пилицы у Бялобржеги и Ново‑Място. Мелькала мысль – отрезать от Вислы действовавшие севернее Пилицы русские 2‑ю и 5‑ю (переправилась 21 октября у Гура-Кальвария) армии и уничтожить их полностью.

Этот маневр, однако, совершенно не удался. Макензен с 25 сентября был очень сильно атакован, левое его крыло должно было загнуться назад, правое было сбито за р. Пилицу. Но главнейшая опасность возникла со стороны Ивангорода.

Германцы обороняли р. Вислу, непосредственно занимая ее берег и мешая своим огнем наводить русским мосты. Сменившие их австрийцы оставили на реке только сторожевые части и сосредоточили сильные резервы позади; Конрад хотел дать возможность русским начать переправу через реку, чтобы затем атаковать и сбросить в реку часть их сил, пока другая будет еще на том берегу Вислы. Этот тонкий маневр оказался не под силу австрийским войскам. С 21 по 25 октября в непрерывных боях 4‑я русская армия продвигалась от Козенице и Ивангорода на левом берегу Вислы в направлении на Радом; 26 октября немцам пришлось поддерживать австрийцев резервами, двигавшимися к Шлице; тем не менее 1‑я армия Данкля была разбита наголову, отошла назад и открыла широкий промежуток между ней и главной массой австрийцев, куда устремились русские войска (9‑я армия); германцам и австрийцам угрожал полный разгром.

27 октября Людендорф отдал приказ об отступлении армии в Познань и Силезию. Отступление это, заблаговременно подготовленное, удалось немцам полностью; при своем отходе они самым капитальным образом разрушили не только железные дороги, но и шоссе; на последних не только мосты, но даже полотно – иногда на протяжении нескольких верст – было изрыто взрывами. Разрушение путей несколько задержало русское преследование.

Задержка германцев на Висле, встречный маневр 5, 4, 9 и 2‑й армий, переход 21 октября в наступление через Вислу – представляют высшее достижение русской стратегии в мировую войну. Натиск 12 германских и 40 австрийских дивизий, предводимых высокоталантливыми полководцами, был отбит, и неприятелю было нанесено крупное поражение.

13. Лодзинская операция. Стратегический и тактический успех, одержанный русскими в боях Ивангород – Варшавской операции, подвергся той же участи, как и остальные успехи в мировую войну: победитель переоценил его и, желая довершить окончательный разгром неприятеля энергичным преследованием, пошел по дороге и совершил крупные ошибки.

Генерал Жоффр уже в половине сентября через французского посланника настаивал на энергичном наступлении русских армий. Отступление германцев от Вислы совпало с развитием германского натиска под Ипром и с поступлением запоздалых донесений шпионов о массовой перевозке войск в Бельгию (вновь сформированные корпуса 4‑й германской армии). В критические минуты для английской армии Китченеру представлялось особенно страшным, как бы Россия не удовлетворилась достигнутыми успехами – очищением своей территории и занятием Галиции – ввиду наступавшей зимы не прекратила бы активные действия. Через английского военного агента Китченер обратился с настоятельной просьбой – не прерывать русского наступления, так как англо-французский фронт еле держится и в случае переброски сил из состава отступившей от Варшавы германской армии неминуемо будет прорван. Русское верховное командование смогло ответить самым успокоительным образом: вместо постановки русским армиям ограниченной задачи – занятия Восточной Пруссии до Вислы и использования зимнего периода для приведения в порядок сильно расстроенных русских войск – наша Ставка выдвинула задачу, которая была особенно любезна сердцу французского и английского командований: вторжение в Силезию и Познань. Несомненно, угроза Силезскому угольному бассейну должна была сразу разгрузить французский фронт и вызвать переброску германских войск против России.


Такие жертвы со стороны русской армии являлись бы оправданными, если бы на Западе стояли на карте жизненные интересы войны или если бы франко-английские войска были бы готовы, пользуясь отливом в Польшу германских войск, перейти в решительное наступление. На самом деле вопрос на Западе шел только о том позиционном рубеже, на котором обе стороны готовы были застыть на многие месяцы, и отлив в Польшу германских резервов был важен для англичан и французов потому, что давал им возможность скорее дать своим войскам зимний отдых, приступить к их пополнению и к накоплению запасов вооружения и снарядов. Но во всем этом русская армия, понесшая огромные потери в течение первых трех месяцев войны, нуждалась еще больше наших союзников.


Русское верховное командование, переоценивая свои успехи и принимая к сердцу интересы союзников ближе, чем интересы русской армии, стало на роковой путь, решив (директива 2 ноября) вторгнуться внутрь Германии. Эта активность в ведении войны не отвечала ни ресурсам России, ни общему характеру войны. Русская империя имела внутри Германии партийных врагов – католический центр, который тянул Германию к тесному союзу с Австро-Венгрией и к освобождению Польши от русской власти, а также социал-демократов. Спокойствие, постепенно установившееся на Западе, и угроза русского вторжения позволили этим германским партиям постепенно дать войне восточную ориентацию – на разгром России. Верховное германское командование постепенно уступало этой ориентации, что и было одной из причин торжества англо-французов и разгрома России и Германии.


Преследование русских войск было задержано в пяти переходах от Варшавы и Ивангорода необходимостью выждать восстановления в тылу железнодорожного движения; русские армии находились на правом берегу Варты; 14 ноября должно было начаться русское наступление. 4 русские армии (2, 5, 4 и 9‑я) стояли лицом к Силезии и Познани. 3‑я и 8‑я армии, развернутые против австрийцев к югу от Верхней Вислы, прикрывали фланг вторжения. Правый фланг обеспечивался уступным положением правофланговой 2‑й армии и расположением в районе Влоцлавск – Плоцк 1‑й армии на обоих берегах Вислы. 10‑я армия постепенно теснила слабую 8‑ю прусскую от Немана и Бобра к р. Ангерапп и Мазурским озерам.

Уже 50 лет назад старый Мольтке, анализируя возможные стратегические контрманевры на такое русское наступление на Познань – Бреславль, выдвинул решение – сосредоточение на участке Торн – Врешен германских войск для действия с этой фланговой стратегической позиции.

Людендорф, теперь начальник штаба главнокомандующего на востоке германскими войсками, обратился к этому решению. К 10 ноября 5 германских корпусов (+ 2 кав. корпуса + IX германская армия ген. Макензена) были из района Ченстохов – Калиш перевезены на север по железной дороге и готовы для удара по правому флангу русских между Вартой и Вислой.

Быстрота германского маневра заслуживает удивления: 27 октября окончилась неудачно для германцев операция на Висле, 5 ноября германская армия отступила перед русским центром за границу Силезии; 11 ноября она наносит нам фланговый удар справа.

Группа Войрша (4 дивизии) в районе Ченстохова представляла главную опору против русского фронта; правее ее находилась 1‑я австрийская армия, на левый ее фланг перевозилась австрийская конница и 2‑я австрийская армия. Тогда как Макензен должен был охватить русский фланг с севера, Войрш и австрийская армия должны были связать русский фронт, прорвать его и содействовать полному окружению 2‑й и 5‑й русских армий. Связью между Войршем и Макензеном должны были служить Бреславльский и Познанский корпуса, представлявшие почти ополченские части.

За три дня до перехода русских в наступление инициативу захватили германцы. Так как австрийские армии не закончили своего сосредоточения, и притом как австро-венгерские войска, так и дивизии Войрша и ополченские корпуса значительно уступали русским войскам, то нажим на русский фронт был только обозначен, и русские могли уделить все внимание фланговому удару 2‑й германской армии, который получил очень сильное развитие (см. схему № 4).

Схема № 4. Лодзинская операция. Ноябрь 1914 г.

_

Резервные дивизии армии Ренненкампфа и небольшие подошедшие к ним подкрепления из состава 2‑й армии были опрокинуты; против частей Ренненкампфа на правом берегу Вислы демонстрировали 2 ландверных германских корпуса. Очень скоро германские войска проникли до фронта Лодзь – Лович. 2‑я русская армия стремилась спастись отступлением в юго-восточном направлении, но категорическим приказом верховного командования была задержана у Лодзи, где и остановила 3 германских корпуса. Но в промежутке между Лодзью и Ловичем русских сил еще не было. Немцы, оставив 1‑й резервный корпус против Ловича, где собирались русские подкрепления, перебрасываемые через Варшаву, бросили группу Шеффер – Бояделя (3 пех., 2 кав. дивизии) в охват Лодзи с востока и юга.

«Прощай, товарищ!..»

_

22 ноября германское наступление достигло высшей точки развития – 2‑я армия была окружена под Лодзью с запада, севера, востока и юга, и только небольшой перешеек в юго-западном направлении оставался свободным. Но расчет немцев, что русское управление потеряет голову, оказался ошибочным. Сил у немцев, чтобы сомкнуть кольцо окружения, оказалось недостаточно; подходившие с юга части 5‑й армии отбросили наседавшие с запада ополченские части и сами надвинулись на группу Шеффер – Бояделя. От Лодзи 2‑я армия рванула на север и потеснила основную массу 9‑й германской армии, которая, отходя, утратила связь с Шеффер – Бояделем. Импровизированный из всевозможных частей ловичский отряд с неоднократно менявшимся начальством продвинулся к второй армии и прервал сообщения Шеффер – Бояделя. 23–24 ноября последний находился уже в кольце русских войск, которое, однако, недостаточно энергично сжималось, что позволило германцам в ночь на 25 ноября через Брезины пробиться из окружения. Огромный успех – расплата за самсоновскую катастрофу – казался уже в наших руках, но вследствие неудовлетворительности некоторых начальников осуществить его нам не удалось.

От Лодзи до Вислы установился непрерывный фронт. Попытка наша перейти в наступление против истощенной операцией 9‑й германской армии была остановлена переброской начавших прибывать в конце ноября – начале декабря 7 германских корпусов и германских кавалерийских дивизий с западного фронта. Переброска этой массы в один район и дружное ее вступление в бой легко могли сокрушить сильно расшатанный русский фронт; но мы повсюду действовали так активно, что Людендорфу пришлось вводить прибывавшие подкрепления по частям на различных участках фронта.

Ввиду усиления вдвое германских сил мы отказались от наступления и по настоянию главнокомандующего сев. – западным фронтом ген. Рузского оставили 6 декабря Лодзь и отошли на укрепленные позиции за Бзуру, Равку и Ниду, где отбивали в течение зимы неоднократные атаки германцев.

Августовские леса. Одна из наших могил

_

В Восточной Пруссии наше наступление остановилось перед укрепленными позициями в районе Мазурских озер. В Западной Галиции в начале декабря австрийцам при помощи одной германской дивизии удалось 3 декабря охватить наш левый фланг со стороны Карпат, но наш контрудар во второй половине декабря отбросил австрийцев в Карпаты.


Лодзинская операция расценивается в Германии как высокое проявление стратегического искусства Людендорфа, спасшее Германию от русского нашествия. На самом же деле спасло немцев от русского нашествия решение прекратить бесплодную бойню у Ипра, перейти на французском фронте к обороне и удвоить количество войск на русском фронте. Критическое положение, в которое попали под Лодзью германские войска, было неизбежно при данном соотношении сил, и дерзость Макензена не была наказана лишь по счастливой для немцев случайности. Нельзя не обратить внимания на крайне неудачный момент, избранный Людендорфом для начала этой операции, которая могла решить войну. Если бы подкрепления – 7 корпусов – подошли на неделю раньше, вероятно, последовало бы полное уничтожение двух русских армий. Но если бы операция была начата на неделю позже, успехи германцев были бы еще больше. Чем более удалялась бы русская армия от Вислы, тем уязвимее становился бы ее фланг и тыл и тем шире могла распространиться катастрофа на большую часть русского фронта. Ясно, что, предпринимая решительный удар, Людендорф должен был сговориться с Фалькенгайном о моменте прибытия подкреплений. Трения в германском высшем командовании, невозможность высшему командованию сговориться с главнокомандующим на востоке свели на нет большую энергию и изворотливость частных германских начальников и маневренную способность их войск.

14. Сербский фронт. 5‑я и 6‑я австро-венгерские армии ген. Потиорека, выставленные против Сербии, насчитывали 13 дивизий – 140 тыс. полевых войск и 85 тыс. ландштурма. Силы сербов состояли из 11 сильных дивизий – 180 тыс. и около 100 тыс. ополчения. Организация сербской армии, имевшей характер хорошей милиции, не соответствовала требованиям наступления в пределы Австрии, как это показал их переход через Саву в начале сентября или вторжение в Боснию в октябре. Эти наступления, связанные с крупными неудачами, были предприняты отчасти из-за давления, неосновательно оказанного русским верховным командованием. Сербия была истощена двумя предшествовавшими балканскими войнами, не имела ни необходимых для наступления крепких кадров, ни нужного снаряжения; но, защищая родную землю, сербские солдаты дрались прекрасно.

12-летний сербский мальчик, сражающийся за отечество в рядах сербской армии

_

Сербские войска покидают Белград

_

У австрийцев не было необходимого перевеса сил, чтобы раздавить Сербию. Часть австрийских войск состояла из прекрасных горных бригад XV и XVI корпусов, но другую часть образовывали преимущественно ненадежные чешские батальоны, которых совершенно невозможно было двинуть против русских, и словацкие части: чехи и словаки в трудную минуту готовы были перейти на сербскую сторону. В таких условиях совершенно разумно было бы для австрийцев, пока не решится кризис на русском фронте, ограничиваться обороной.

Однако увлекаемые шовинистическими чувствами, австрийцы троекратно повторяют ошибку наступления: первое – 12 августа, второе – 8—24 сентября, третье – 5 ноября – 15 декабря. Эти наступления каждый раз велись от угла, образуемого впадением Драны в Саву; третье наступление дало возможность австрийцам занимать в течение 2 недель Белград. Но каждый раз они приводили к тому, что силы наступавших австрийских войск истощались, и контратака сербов отбрасывала их с тяжелыми потерями за границу. Во время второго наступления потери только двух австрийских корпусов – XV и XVI – превышали 25 тыс. человек. Третье наступление стоило австрийцам не меньше 120 тыс. убитыми, ранеными, пленными и обмороженными. Этих жертв безусловно можно было избежать. Борьба частью сил на измор с Сербией являлась ошибочной стратегией. После отражения третьего наступления истощение обеих сторон заставило перейти к малой войне на границе. Все излишние для обороны войска (XIII корпус) Австрия перекинула на карпатский фронт.

Черногория, располагавшая около 40 тыс. мобилизованных, с самого начала оказалась неспособной к каким-либо операциям, выходящим из рамок малой войны, а австрийцы оказались настолько благоразумны, что не двинулись в пределы диких черногорских ущелий.

1915 год

15. Общая обстановка. Если русскому командованию удавалось преодолеть кризисы, создававшиеся в Восточной Пруссии, в Галицийской битве и в Ивангород-Варшавской операции, то этим оно было в значительной степени обязано притоку новых свежих сил – 6 сибирских, 2 туркестанских, 2 кавказских корпусов. Эти постепенно подходившие корпуса играли роль стратегического резерва, необходимость которого до войны отрицалась близорукими теоретиками и который получил решающую роль в мировую войну. Борьба на измор, в плоскости которой сложилась мировая война, заключается в преследовании ограниченных целей для истощения как общих ресурсов враждебного государства, так и его стратегических резервов: только когда фронт оказывается предоставленным своим силам и перестает получать с тыла свежую кровь, становится возможным решительный нажим для достижения цели войны.

В 1915 году русское командование должно было считаться с гораздо меньшей поддержкой с тыла. Железные дороги в 1914 году сумели уже исчерпать живые силы и материальные средства, подготовленные в мирное время. Новые формирования развивались в ничтожном масштабе, так как подготовленных людей и материальных средств не хватало и на пополнение больших потерь в действующих на фронте частях. В тылу на замену погибших с Самсоновым XIII и XV армейских корпусов формировались два новых корпуса под теми же номерами, готовность коих ожидалась в конце марта. Русская промышленность перестраивалась в соответствии с требованиями войны гораздо медленнее, чем в государствах, находившихся на высшей ступени капиталистического развития. Особенную остроту вызывало состояние наших запасов снарядов и винтовок. Мы начали войну, имея максимальное число, по сравнению с другими государствами, заготовленных в мирное время снарядов на орудие – 1300; наш главный противник, Австро-Венгрия, имела запас в два с половиной раза меньший – 600, что ставило наши армии в чрезвычайно выигрышное положение в октябре – декабре 1914 года. Уже с сентября 1914 года и во Франции и в Германии чувствовался недостаток снарядов. Но тогда как и наши враги и наши союзники сумели сделать из этого надлежащий вывод, мы продолжали роскошествовать, предпринимая наступательные операции, подготовляя огнем атаки укрепленных позиций, хотя имели точное расписание того количества снарядов, которое могли получить в течение ближайшего полугодия; при отсутствии оперативной дисциплины, не ставя себе задач в соответствии с нашими материальными средствами, мы неуклонно шли к снарядному кризису, разразившемуся в мае и продолжавшемуся до августа – в течение 4 самых тяжелых для русской армии месяцев.

Австрийскон знамя в Московском артиллерийном складе. Сзади знамени видны взятые нашими артиллеристами пушки

_

Наша превосходная полевая артиллерия принимала решительное участие в наших успехах 1914 года; теперь она отходила на второй план. Пехота потеряла свой кадровый состав офицеров и солдат; в 1915 году на ее плечи легла вся тяжесть боев; между тем дело с ее вооружением обстояло очень печально. К началу войны запас винтовок русской армии достигал всего 4652 тыс. Это наличие удовлетворяло мобилизационным потребностям; мы даже подарили Сербии в начале войны 120 тыс. винтовок. Но для пополнения потерь в действующей армии за первые месяцы войны было призвано почти 3 миллиона новобранцев и 2 1/2 миллиона ратников ополчения, в вооружении коих и создался кризис. Наши оружейные заводы вместо мобилизационного задания в 60 тыс. винтовок в месяц вырабатывали в начале войны только 10 тыс. и лишь к концу 1916 года сумели подняться до 130 тыс. винтовок в месяц. Это была капля в море сравнительно с потребностью. Вследствие недостаточной дисциплины утрата в бою винтовок достигала больших размеров; терялись не только винтовки солдат, попадавших в плен, но и большая часть винтовок убитых и раненых солдат. Пришлось последовательно отобрать винтовки у тыловых частей и у флота; в запасных частях новобранцы имели на роту всего несколько винтовок. И все же укомплектования на фронт приходилось посылать вооруженными во все меньшем проценте. В полках образовались безоружные команды, представлявшие своего рода хвост солдат, ожидавших смерти или ранения бойцов, чтобы поднять выпавшее из их рук оружие. В августе число таких безоружных в армиях достигало 30 %; затем кризис был изжит как за счет приобретения винтовок в Японии и Соединенных Штатах, так и за счет планомерного использования многих сотен тысяч доставшихся нам австрийских ружей.

Батарея на позиции

_

Такой же острый кризис, как и мы, в снарядах и винтовках переживала Австро-Венгрия. Вместе с миллионами пленных она потеряла и миллионы винтовок; в запасных частях в Австрии обучение обращению с оружием новобранцев производилось также преимущественно вприглядку.

Даже в Германии, не терявшей большого количества пленных, создался острый кризис; на рубеже 1914 и 1915 г. приходилось посылать на фронт безоружные пополнения и вооружить тыловые части русскими винтовками; но уже в 1915 г. производительность германской промышленности путем раздачи фабрикации отдельных частей ружья на 150 частных заводов удалось довести до 200 тысяч винтовок в месяц, и кризис был изжит. Путем жестокой экономии на фронте немцы преодолели в первую зиму и жестокий снарядный кризис.


Покупки на заграничных рынках встречали препятствия вследствие конкуренции союзников, особенно Англии, нуждавшейся в них для создания заново «Китченеровской» армии – новых 35 дивизий, которые лишь в 1917 году смогли приобрести достаточную боеспособность. Само формирование Китченеровской армии являлось грозным предзнаменованием для активной стратегии, которой держался русский главнокомандующий Николай Николаевич: вместо немедленной помощи снарядами и винтовками русской армии западные союзники начали накапливать у себя запасы, формировать свою силу, которая должна была сыграть решающую роль через 2–3 года, а от русской армии требовали немедленных решительных действий.

Очень скоро Китченер под предлогом необходимости уничтожить конкуренцию заказчиков взял в свои руки монополию русских заказов в Англии и Соединенных Штатах; эта монополия внешней торговли, наоборот, явилась могущественным средством подчинения себе воли союзника. Впоследствии, когда производство боевых припасов в России уже наладилось, мы получили 5 миллионов снарядов, которых мы не заказывали, но от которых не сумели отделаться.

Пропагандистский рисунок «Лучше плен, чем голодная смерть!»

_

Что касается наших союзников, то переброска в ноябре 1914 года всей германской кавалерии и 7 корпусов с запада на русский фронт создала на западе вполне устойчивое положение. Новым плюсом для наших союзников явилось отправление Германией 4 планомерно вновь сформированных и обученных корпусов, вполне готовых к февралю 1915 г., на русский фронт. Новый выигрыш времени и энергии для усовершенствования своей техники и пополнения своих армий союзники получили вследствие переброски 13 германских дивизий с запада на восток в течение весны и лета 1915 г. Этот год войны, столь тяжелый для России и приведший к полному уничтожению Сербии, явился годом передышки для наших союзников. Если французский фронт и удерживал еще большую часть германских сил (на русском фронте число германских дивизий дошло до 67, при числе австро-венгерских дивизий, превышающем 50), то эти германские дивизии во Франции отдыхали, тогда как в России широкой рекой текла русская и немецкая кровь.

В часы отдыха

_

В ответ на указания русского командования на появление на русском фронте все новых масс германских войск, перебрасываемых из Франции, французы предпринимали в мае вялые атаки у Арраса, несколько раньше – микроскопические операции в Шампани и Вевре. Наступление французами велось на чрезвычайно узком фронте – до 6 верст, и сводилось преимущественно к энергичной бомбардировке небольшого участка германских окопов, совершенно недостаточного для прорыва. Результатом этих французских демонстраций было продвижение на несколько десятков метров небольших частей фронта. Когда в июне 1915 г. ясно обнаружилось, что Россия предоставлена своим силам, то Жоффр предложил собрать в Шантильи межсоюзническую конференцию для принятия координированного плана действий. Эта конференция, состоявшаяся в июле 1915 года, наметила производство небольшой атаки к северу от Арраса и «большого» – на фронте в 25 километров – наступления в Шампани.

Германцы устанавливают проволочные ограждения

_

С подготовкой этого «большого» наступления французы затянули до 25 сентября, когда операции на русском фронте были уже закончены и германцы могли отправлять назад освободившиеся корпуса.

Английская артиллерия. Выезд на позиции

_

Разумеется, у немцев оказалось достаточно сил на западном фронте, чтобы прикрыть те 14 километров, которые французам удалось прорвать. Чтобы действительно помочь России, французские армии должны были перейти в наступление на три месяца раньше и развить его на 3–4 участках, каждый на фронте не меньшем, чем в Шампани. Французской стратегии выжидания и переложения боевой работы на плечи России пришла на помощь принятая ими в этот период тактика: к артиллерийской подготовке атаки были предъявлены требования не временной нейтрализации сил обороны, а полного ее уничтожения; считалось недостаточным загнать в убежища обороняющегося из окопов, но надо было все эти убежища и разрушить. Такая тактика требовала бесконечных артиллерийских сил и средств, отсутствием коих можно было очень удобно объяснять отказ от поддержки союзника. С теми 1750 тяжелыми и 2770 легкими орудиями, которые французы и англичане сосредоточили к пунктам атаки, вместо прорыва на фронте в 20 верст можно было, безусловно, вести атаку на общем фронте в 50–60 верст. Жоффр благодаря своей тактике сумел отбыть очередной номер: обменялся с немцами потерями в 150 тыс. человек, захватил первую неприятельскую укрепленную полосу на фронте в 14 километров и остановился перед второй линией укреплений – вследствие якобы больших потерь и израсходования снарядов. Потери же на русском фронте исчислялись миллионами. При всех допущенных в его организации ошибках французское наступление в Шампани было очень близко к полному успеху, что доказывает, что германские окопы и в 1915 году отнюдь не являлись недоступными и что Франция при более внимательном отношении к положению союзника еще летом 1915 года могла бы помешать германцам захватить Польшу и Литву.


Англичане вели операцию в Дарданеллах, чтобы парализовать угрозу со стороны турок для Египта и Индии, а также для того, чтобы открыть сообщение с черноморскими портами России, и полагали, что они рассчитаются с Россией за ее самопожертвование призраком Константинополя.

16. Турецкий фронт в 1915 году. Турция вступила в войну официально в конце октября. 27 октября укрывавшийся в Турции «Гебен» – большой современный крейсер и быстроходный малый крейсер «Бреслау» под турецким флагом начали военные действия в Черном море и теперь провоцировали начало войны. Но уже в конце сентября была начата мобилизация и прекращено сообщение с Россией через Дарданеллы, где было выставлено минное заграждение.

Карс, 1 декабря 1914 г. Его Императорское Величество Государь Император обходит помещение крепостного гарнизона

_

На суше военные действия были начаты турками вторжением мелких отрядов к северу от Карса. Слабые силы нашей Кавказской армии, выславшей в Польшу свои лучшие корпуса, ответили наступлением от Карса по дороге к Эрзеруму, встретили 3 турецких корпуса у Кеприкея и здесь остановились на зиму. Энвер-паша с начальником штаба, германским генералом Бронзартом, полным новичком в турецких условиях, решил вступить в командование стоявшей здесь турецкой армией, усиленной до 90 тыс. солдат, и одержать над русскими решительную победу. Один корпус должен был остаться перед русским фронтом, а два корпуса – по занесенным снегом, обледенелым горным тропам обойти правый русский фланг с севера и выйти в тыл к Сарыкамышу. В жестокую январскую вьюгу турки двинулись; переход турками был совершен, но половина солдат на марше замерзла, а другая половина двух корпусов в полузамерзшем состоянии прибыла в Сарыкамыш и сдалась с просьбой накормить и обогреть нашим этапным частям. Из 90 тыс. армии после авантюры Энвера осталось 12 тыс. вследствие тифа и дезертирства, в дальнейшем туркам не удалось выставить на кавказском фронте больше 30 тыс. солдат, несмотря на посылавшиеся туда многочисленные пополнения.

Турецкие знамена, захваченные нашими войсками

_

В начале февраля турки предприняли поход на Египет, собрав для этого 10 тыс. солдат. С такими силами мечтать о завоевании Египта было трудно. Получился только набег на Суэцкий канал и быстрое отступление. Этот набег, однако, вывел англичан из состояния равновесия и заставил ответить на него рядом непродуманных действий, имевших целью захват проливов и Константинополя.

Вместо того чтобы собрать надлежащие морские силы и десант, выкатить войска, захватить врасплох турецкие батареи на берегах Дарданелльского пролива и ввести флот в Мраморное море, англичане многократно обстреливали в феврале турецкие укрепления у входа в Дарданеллы, затем с 1 марта начали попытки проникновения в Дарданеллы, а 18 марта произвели большую попытку прорыва флота через Дарданеллы. К этому времени турки подтянули все свободные артиллерийские средства и полевые тяжелые батареи.

После неуспеха морских сил англо-французов, потерявших 6 линейных судов, турки собрали для защиты Дарданелл 5‑ю армию под командой германского генерала Лимана фон Сандерса (начальник германской военной миссии в Константинополе) из лучших сил, имевшихся в Турции. Эта армия, образованная 24 марта, получила от англичан в подарок ровно месяц, чтобы устроиться в Дарданеллах; 24 апреля начинается операция, которую англо-французы предпринимают слабыми качественно и количественно силами (около 80 тыс. ген. Гамильтона), преимущественно из контингентов тех милиций, которые выставили английские колонии. С этими силами удалось только зацепиться за южную оконечность Дарданелльского полуострова. Теперь, когда турки собрали до 22 дивизий для защиты полуострова, англичане решили выставить большие силы и 8 августа начинают операцию, которая, предпринятая с самого начала, дала бы легкий успех. Теперь же бои затянулись надолго. Так как Сербия и Румыния не допускали в Турцию подвоза из Германии военного снаряжения, то турецкая артиллерия почти вовсе не имела снарядов и иногда стреляла вхолостую, чтобы подбодрить свою пехоту, упорно защищавшую свои окопы под руководством германских офицеров. Когда поздней осенью 1915 г. сопротивление сербов было сломлено и снаряды двинулись в Турцию, то англичанам нельзя было оставаться сидеть на побережье полуострова под высотами, занятыми турками. В ночь на 20 декабря 1915 г. и на 8 января 1916 г. десантная армия покинула Дарданеллы, оставив туркам всю свою материальную часть. Войска Антанты получили преимущественное назначение в Салоники. Эта возмутительная по своим ошибкам операция англичан, подорвавшая политическую репутацию поддерживавшего ее Чемберлена, обошлась туркам в 218 тыс. человек, в том числе 60 тыс. убитых и 110 тыс. инвалидов, и вызвала еще большие потери со стороны англичан (австралийцы, новозеландцы и т. д.).

17. Выступление Италии. Италия занимала все более недружелюбное положение по отношению к Австро-Венгрии. Против 86 дивизий итальянской армии Австрия заблаговременно начала формировать на итальянской границе 5 ополченских дивизий. В апреле русскому командованию было уже известно о предстоящем вскоре вступлении Италии в войну, это была одна из существенных причин, почему ставка не остановила инициативу, захваченную юго-западным фронтом, который втянулся в форсирование Карпат. Вероятность скорого появления русских сил на венгерской равнине придавала смелость итальянскому правительству. 4 мая, в самом начале прорыва русского фронта на Дунайце, Италия заявила об аннулировании договора, связывавшего ее в Тройственный союз с Германией и Австрией, и связалась соглашением с Антантой. Несмотря на колебания, вызванные усилиями германской дипломатии и отходом русских от Дунайца на Сан, 23 мая Италия объявила войну. Положение на русском фронте было столь напряженное, что австрийское командование могло снять с русского фронта только 2 1/2 дивизии в сильно потрепанном состоянии. Австро-венгерский фронт создался, главным образом, за счет 50 батальонов XV и XVI корпусов, переброшенных с сербского фронта. Сербия была страшно обессилена зимой 1915 года эпидемиями; сербы были чрезвычайно разочарованы большими обещаниями, которые не поскупилась Антанта дать Италии, относительно восточного побережья Адриатики, на которое сербы чувствовали себя законными претендентами; наконец, в ближайший район к Сербии германцы перенесли формирование трех новых дивизий, чтобы призраком германских войск держать сербов в пределах осторожности. Все эти меры позволили австрийцам снять с сербского фронта все боеспособные части, включая и ополчение, и двинуть их против Италии, а сербы не обнаружили ни признака жизни.


На Изонцо вначале австрийцы располагали только 23 ополченскими батальонами; все ожидали, что имевшая возможность исподволь подготовиться Италия немедленно обрушится на них и прорвется через горы. Фалькенгайн строил планы германо-австрийского сосредоточения для внезапного удара на спускающиеся из Тироля и Каринтии итальянские корпуса. Однако прошел целый месяц, прежде чем итальянские войска смогли начать натиск на Изонцо. Кадорна, начальник итальянского генерального штаба, боялся удара во фланг и тыл из Тироля, выслал для прикрытия наступления на границу Тироля крупные заслоны и пропустил удобный момент овладеть горами к востоку от Изонцо. Итальянские перволинейные войска показали себя много слабее австрийского ополчения: на переправе через Изонцо у Пьерис, например, 1‑й батальон австрийского ландштурма вынудил развернуться целый VII итальянский корпус с 2 кавалерийскими дивизиями и нехотя, после длительного боя, отошел. Осторожность итальянцев и опасения со стороны Тироля во многом объясняются тем, что Германия, не объявившая войны Италии, перенесла на тирольскую границу Италии формирование своего «Альпийского» корпуса, и Кадорна боялся удара германской армии из Тироля: где у германцев не было войск, там они работали привидениями.

Только 23 июня итальянцы начали первое сражение на Изонцо. К этому времени австрийцы сумели перебросить с русского фронта еще 1 1/2 дивизии.

Несмотря на свои 560 тыс. солдат и 1200 орудий, Италия, как помощница России в борьбе с Австрией, не сумела заменить для России даже энергии, которую развивала в 1914 году Сербия. Первое сражение на Изонцо тянулось от 23 июня до 7 июля; итальянцы ввели в бой всего около 100 тыс.; второе сражение на Изонцо – 17–25 июля, в котором принимало участие 250 тыс. итальянцев против 78 тыс. австрийцев, окончилось с самыми ничтожными результатами. Третье сражение на Изонцо – 18 октября – 2 ноября и четвертое сражение – 9 ноября – 11 декабря тоже кончились вничью. Несомненно, австрийские войска в этих отбитых ими наступлениях несли под огнем многочисленной итальянской артиллерии значительные потери; однако, если итальянцы безусловно не оказались на высоте задачи нанесения решительного удара, едва ли они принесли значительную пользу в борьбе на измор, на разложение Австро-Венгрии, так как потери здесь австрийцев в значительной степени компенсировались подвигами австрийского оружия, победами, в которых австрийская государственность очень нуждалась после ряда тяжелых погромов на русском фронте.

18. Борьба на русском фронте в 1915 году. Только во второй половине 1915 года английские войска на западном фронте получили значительное усиление за счет первых формирований Китченеровской армии; одновременно и французская промышленность, перестроившись в соответствии с требованиями войны, начала подавать снаряжение и снаряды в большом количестве. Германия в первой половине года имела значительное преимущество – и в быстроте новых формирований, и в быстроте приспособления промышленности к требованиям войны. В начале 1915 года немцы могли бы добиться на западном фронте успехов во много раз легче и скорее, чем в 1916 или 1918 годах. Атака на Верден имела большие шансы захватить весь крепостной район в течение одной недели. Это был последний год, когда немцы могли победой сокрушить Францию и поставить ее на колени. Эти мысли ясно рисовались Фалькенгайну, и все же он дал увлечь себя на восточный фронт. Он понимал, что каждая потерянная на русском фронте минута является минусом для общего хода войны, растратой сил, средств и энергии германского народа, и поэтому он каждый раз ввязывался в него, строго подчеркивая ограниченную цель и стремясь поскорее перенести внимание с русского фронта на запад. И все же больше года было потеряно для операций во Франции – взяла верх восточная ориентация и шедшее в ущерб правильной военной политике тяготение Людендорфа к большим делам в своем околотке.


Первые четыре корпуса нового формирования были даны Людендорфу, чтобы последний очистил Восточную Пруссию от русских войск; очищение нескольких разоренных уездов Восточной Пруссии едва ли играло роль среди событий, долженствовавших решить мировую войну, но местные интересы иногда давят на командование сильнее мировых. Но окончательное решение сделать Польшу театром главных операций было вызвано слишком сильным нажимом, который в исходе зимы 1915 года сделал юго-западный фронт на Австрию в Карпатах и который, в связи с предстоявшим выступлением Италии, грозил развалить Австро-Венгрию. После успешного начала этой операции Фалькенгайн стремился всемерно ограничить ее, но независимо от него австрийское командование и пользовавшиеся большим влиянием Гинденбург – Людендорф все расширяли рамки и затянули наступление против русских на 5 месяцев (см. схему № 5).

Схема № 5. Вторжение в Россию в 1915 г.

_

События приняли следующее развитие.


К началу 1915 года главные силы русских концентрировались фронтом на западе, на реках Бзуре, Равка, Нида, Дунаец. Здесь находились 1, 2, 3, 4, 5, 9‑я армии. Фланги прикрывались в Восточной Пруссии 10‑й армией, в Карпатах – 8‑й армией. В общем резерве имелось два корпуса. Слабая 11‑я армия (60 тыс. второочередн. частей и ополчения) осаждала Перемышль, имевший вдвое более сильный гарнизон. Наиболее напряженная боевая деятельность была на Равке и Бзуре, где после Лодзинской операции сосредоточилась главная масса германских дивизий. Неустойчивость флангов была ясна. Русское командование решило собрать новую 12‑ю армию на р. Нарев и вначале ограничиться активными действиями в Восточной Пруссии, без овладения которой вторжение в Германию, очевидно, представлялось невозможным. В то же время юго-западный фронт по своей инициативе начал сосредоточивать войска в Карпатах с целью перехода в наступление.


Эта перегруппировка русских войск от центра к обоим флангам оказалась весьма разумной, так как австро-германцы решили произвести одновременный нажим на оба русских фланга. В Восточную Пруссию на усиление 8‑й армии прибывает новая 10‑я армия (3 новых корпуса и на замену четвертого – XXI эльзасский корпус, который, ввиду его укомплектования ненадежными в борьбе с французами эльзасцами, надо было перевести на другой фронт) и группа Гельвица – два новых корпуса. Австрийцы усиливают свой Карпатский фронт 2‑й армией, увезенной из Западной Польши, южной германской армией, ядро которой образуют три германские дивизии, и 7‑й армией Пфланцер-Балтина, ядро которой составили перевезенные с сербского фронта ввиду установившегося там затишья части.

23 января неприятель перешел в наступление на Карпатском фронте, имевшее ближайшей целью освобождение Перемышля. Наступление вышло далеко не дружным, так как активность русских вызывала необходимость вводить в бой прибывающие войска по частям, а слабые венгерские железные дороги затягивали перевозку. Пфланцер-Балтину удалось вторгнуться в Буковину и удержаться в ней, хотя он был сильно потеснен сосредоточенной против него 9‑й русской армией. 2‑я, 3‑я и южногерманская армии имели умеренные успехи, но с 10 марта были энергично отброшены русским контрнаступлением; выручка Перемышля не удалась, и 22 марта крепость пала. Главнокомандующий юго-западным фронтом продолжал в марте и апреле наступление в Карпатах; значительная опасность грозила 2‑й австрийской армии, но усиление ее дивизиями с левого берега Вислы, а главное, германским «Бескидским» корпусом, остановило здесь успех русских. Верховное русское командование не имело достаточной решимости пресечь это наступление, хорошо влиявшее на ход переговоров с Италией, но истощавшее наши силы и запасы и самым успехом своим дававшее последний козырь той группе наших врагов, которая настаивала на переносе центра тяжести германских действий на восток. Эта карпатская авантюра заставляла постепенно обнажать от войск линию реки Дунайца, прикрывавшую Карпатскую операцию с правого фланга: вместо двух армий здесь остались только 2 корпуса, составленные преимущественно из ополченских частей.

Одновременно развивалась операция в Восточной Пруссии. 4 корпуса русской 10‑й армии, растянутые в тонкую линию, без резервов, стояли вплотную перед 8‑й германской армией, занимавшей укрепленную линию Мазурских озер и р. Ангерапп 5 дивизиями (преимущественно ландверными), усиленными ландштурмом. Наша армия представляла прекрасный объект для нападения. При помощи преимущественно новых формирований Людендорф скрытно собрал уступом за северным флангом 8‑й армии 6 1/2 сильной пехотной дивизии (10‑я армия), а за южным – 3 пехотные дивизии ген. Литцмана и 7–8 февраля бросил их в наступление.

Сильная вьюга занесла снегом все пути в нашем тылу и препятствовала вывозу многочисленной позиционной материальной части. Русский фронт при создавшейся обстановке медленно отходил назад. III Сибирский корпус на левом фланге 10‑й армии остановил у Лыка до 14 февраля натиск группы Литцмана. Но кавалерия, составлявшая русское правое крыло, панически скрылась за Неманом; пехота правого русского крыла также раскисла и не оказала 10‑й армии никакого сопротивления; 3‑й армейский корпус частью рассеялся; второочередные части, воспитанные для боя лишь в хорошую погоду, в Вержболове сдались без боя. Обходя наш правый фланг, к 14 февраля 10‑я германская армия достигла фронта Сувалки – Сейны. Попытка 15 и 16 февраля войти в Августовский лес с целью непосредственно перерезать путь русского отступления не удалась – авангард XXI германского корпуса был разгромлен и взят в плен нашей 27‑й пехотной дивизией. Тогда 10‑я германская армия распространилась вдоль опушки Августовского леса к востоку и югу до г. Липека. III Сибирский корпус сумел пробиться через Бобр, но XX корпус и части 27‑й и 53‑й дивизий оказались окруженными в Августовском лесу и вели энергичный бой в течение недели, до 22 февраля, отбиваясь на 4 стороны и стремясь прорваться в направлении на Гродно. 2 корпуса, брошенные русским верховным командованием в Гродно (в том числе сформированный XV), тщетно старались подать извне помощь – германское кольцо не удалось разорвать, хотя две германские дивизии, сражавшиеся на два фронта между Августовским лесом и Гродно, понесли огромные потери. В Гродно, как и под Брезинами в Лодзинской операции, русской выручкой руководили начальники, не оказавшиеся на надлежащей высоте.

Немецкие разведчики

_

Если мы сравним гибель центра 10‑й прусской армии в Августовских лесах с гибелью центра армии Самсонова, то увидим, что здесь дисциплина и порядок сохранялись в войсках несравненно дольше, и командование русских войск, а также солдатская масса, выполнили, находясь в отчаянных условиях, свой долг до конца. При более энергичных действиях из Гродно разгрому легко могли подвергнуться не мы, а немцы. Если бы корпуса Самсонова сопротивлялись так же доблестно, как и XX корпус, то они были бы выручены.

Спасение раненого русского разведчика польскими крестьянами

_

План Людендорфа заключался не только в нанесении поражения русской 10‑й армии, но и в захвате линии Бобра и всего участка Осовец – Гродно. Но для этого операция должна была развиваться молниеносно; две недели, потерянные немцами в боях у Лыка и в Августовских лесах, обессилили германские армии, которые понесли очень большие потери, и позволили русским собрать достаточные резервы. Германские начальники стали доносить о неприступных бетонных укреплениях вдоль линии Бобра, которые никогда не существовали, напряжение похода, отсутствие подвоза и расположение в болотах вызвали у немцев повальные заболевания, и в начале марта им пришлось начать отход на позиции между границей и Неманом.


С 21 февраля по конец марта разыгрывается ряд упорнейших боев впереди нижнего Бобра и Нарева, от Осовца до Млавы. Русские собирались здесь к 23 февраля закончить сосредоточение 12‑й и 1‑й армий и перейти в наступление; инициатива на 16 дней раньше была захвачена германцами. Встречные бои здесь отличались громадной напряженностью и велись с переменным успехом. Два раза нам удалось нанести германцам (группа Гальвица и часть 8‑й армии, свыше 13 пех. дивизий) чувствительное поражение: под Праснышем 27 февраля был разбит и частью взят в плен 1‑й германский резервный корпус, и под Еднорожцем 18 марта германцы были опрокинуты русским фланговым ударом через считавшееся непроходимым болото. Бои затянулись до конца марта.

19. Прорыв на Дунайце. Генерал Фалькенгайн, решив помочь австрийцам выйти из трудного положения переброской войск с западного фронта, направил удар на русский фронт по коридору между Вислой и Карпатами; сосредоточение сюда по магистральным железным дорогам германских корпусов и тяжелой артиллерии встречало наименьшие затруднения, и удар на Дунайце, занятом преимущественно русским ополчением, являлся успехом, одерживаемым по линии наименьшего сопротивления. Можно было предусматривать в этом коридоре спокойное развитие операции, так как Висла и Карпаты надежно обеспечивали фланги прорывающихся войск. С другой стороны, этот удар едва ли мог отрезать значительные силы, так как он направлялся на выдающуюся часть фронта. Под влиянием натиска немцев русские при отступлении могли занимать все более и более короткий фронт. Для прорыва предназначалась 11‑я армия Макензена, в состав которой, кроме австрийских войск, входило 8 германских дивизий, взятых с западного фронта.

Гинденбург на своем фронте должен был занимать демонстрациями внимание русских. Людендорф, которого тянуло к широкому обходу правого фланга – удару на Вильну – Минск, организовал демонстрацию в виде вторжения группы ген. Лауэнштейна (3 кав. и 8 пехотн. дивизий) в Курляндию. Эта операция, начатая 27 апреля, являлась занятием исходного положения для подготовки большого охвата и потребовала усиления здесь германских войск вдвое; группа обратилась в Неманскую армию. Правда, и русские вынуждены были стянуть сюда значительные силы. Однако эта демонстрация далеко выходила из рамок предположений германского верховного командования и затянула на 5 месяцев короткий удар, намеченный Фалькенгайном.


Русские за две недели имели сведения о начавшемся сосредоточении германцев к Дунайцу; но так как принятие мер для отпора шло вразрез с нашими активными замыслами в Карпатах и Буковине, то оно все откладывалось, и лишь за 3–4 дня начали приниматься полумеры. 1 мая наш фронт на Дунайце был легко продавлен, и началось затянувшееся до осени отступление русских армий.

В создавшемся положении русское командование, застигнутое врасплох, могло держаться двух систем обороны: или отводить после каждой неудачи войска крупными скачками в несколько переходов на удобный рубеж и сосредоточивать на нем большие силы, чтобы дать решительный характер боевым действиям, или же цепляться за всякий клочок местности и всюду и всегда стремиться к активным действиям. Первая система, связанная с крупными одновременными потерями занятого пространства, лучше сохраняла войска, требовала менее материальных средств и позволяла добиться перелома в ходе кампании. Вторая система, на которой остановилось русское управление, сводилась к борьбе на измор в безнадежных условиях неприятельского превосходства; она очень скоро должна была вызвать кризис в снарядах и винтовках, так как беспрерывные отступательные бои были связаны с громадными потерями в людях и материальных средствах. Миллионы русских пленных, естественно, должны были получиться в результате такой стратегии.


Если русская армия была истощена до крайности летним отступлением 1915 года – потери в течение 4 месяцев достигали 1 1/2 миллиона солдат – то было бы ошибочно думать, что германские и австрийские войска при их атаках на наши позиции с почти молчащими батареями одерживали легкие и бескровные успехи. Прусский гвардейский корпус только за лето 1915 года понес на русском фронте потери в 175 % своего состава; столь же значительны были и потери других германских корпусов. Потери убитыми и ранеными австрийцев, получавших от своей артиллерии гораздо более слабую поддержку, были на одну треть выше; сверх того, десятки тысяч, а в сумме сотни тысяч пленных являлись результатом наших контрударов. Наступление в Россию глубоко истощило Германию и Австрию. Германская пехота оценивала с каждой неделей русские позиции как все более трудные для атаки, требовала более продолжительного обстрела артиллерией, а подвоз снарядов становился все труднее. В результате, когда русская армия в конце августа была приведена в полное расстройство, и наступательная сила наших врагов упала до минимума.


Главнейшие этапы летнего наступления в Россию были следующие: через две недели (14 мая) русские отошли за Сан и к Перемышлю. Макензен вынужден был на 10 дней прервать наступление для устройства тыла и переброски на Сан тяжелой артиллерии. В боях 24 мая – 2 июня германцы овладели Перемышлем и средним Саном; на нижнем Сане русские 27 мая одержали крупный успех. 7—15 июня австрийцы, пытавшиеся через Днестр выйти в тыл Львову, были отброшены к Стрыю с огромными потерями; но 12–14 июня Макензену удалось сбросить русских с позиции Мосциска – Любачев, что открыло прямую дорогу на Львов, который был потерян русскими 22 июня. К 26 июня Макензен со своими 12 1/2 австро-германскими корпусами перегруппировывается для удара в северном направлении. 26 и 27 июня русские отбивают атаки на сильной позиции р. Танев – Рава-Русская и затем добровольно отходят несколько к северу. В первой половине июля наступление Макензена в сильной степени затормозилось, русские контратаки начали иметь значительный успех. Макензен приостановил свое наступление до 15 июля и подтянул 3 германские дивизии из состава «южной» армии. С 5 июля у русского командования уже сложилось убеждение в невозможности удержаться в Польше, и эвакуация Ивангорода и Варшавы начала развиваться полным ходом. 13 июля для содействия Макензену с севера, из Восточной Пруссии, в направлении на Нарев начала наступление 12‑я армия генерала Гальвица, усиленная до 12 дивизий.


Если бы удар был бы произведен здесь фронтом Людендорфа двойными силами и протягивался дальше к востоку, то отступление русских сложилось бы в трудных условиях; но Людендорф все силы вопреки указаниям Фалькенгайна направил в Неманскую армию, чтобы дать ей возможность удержаться в Курляндии. Только к 23 июля – 4 августа переправы через Нарев на фронте Пултуск – Рожаны – Остроленка перешли в руки Гальвица, бессильного продвинуться дальше.


Конец июля русские армии дрались лицом на север против Гальвица, лицом на юг против Макензена, чтобы сохранить возможность планомерного отхода по коридору между ними с Вислы. В ночь на 5 августа нами был окончательно покинут левый берег Вислы, оставлена Варшава и взорваны мосты. Генерал Макензен не мог помешать русскому отходу, так как атаки стоили ему очень дорого, усталая пехота неохотно шла в атаку, и перед каждым новым русским фронтом приходилось делать значительную паузу для подготовки к атаке. В боях 16–18 июля ему удалось оттеснить нас от Красностава, но для того, чтобы атаковать русский фронт, прикрывавший жел. дорогу Люблин – Холм, Макензену пришлось в самое горячее для преследования время, 22–29 июля, сделать паузу. Только 30 июля эта железная дорога перешла в руки Макензена, 4 августа русские очистили Ивангород и Владимир-Волынский, 22 августа – Осовец, к 26 августа очистили Брест-Литовск и Олиту, 2 сентября – Гродно.


Совершенно правильная система – эвакуировать при отступлении неспособные к сопротивлению крепости – была нарушена русским командованием по отношению к Новогеоргиевску, наилучше оборудованной и снабженной русской крепости. 9 августа Новогеоргиевск был обложен, 15‑го – открыт огонь тяжелой артиллерии, 19 августа крепость сдалась. Доверие, проявленное здесь, правда, в очень слабой степени, к крепостям обошлось русской армии в 80 тыс. пленных, не считая громадных материальных потерь.

Поскольку отход русских армий из передового польского театра при сложившейся обстановке являлся неминуемым и целесообразным, постольку сомнительным являлось отступление с фронта Неман – Верхний Буг. 23 августа произошла смена русского верховного командования. Великий князь Николай Николаевич получил назначение на Кавказ, во главе командования стал царь; ген. Алексеев в роли его начальника штаба взял в свои руки руководство операциями вместо генерал-квартирмейстера Ю. Н. Данилова, фактически ими руководившего до сих пор, при больших трениях, вызывавшихся недостаточной его авторитетностью, слабой поддержкой, получаемой от Николая Николаевича, и колокольных, сепаратистских тенденциях фронтов. Генерал М. В. Алексеев был достаточно опытен в оперативной технике, но не имел характера, необходимого для полководца.

Наша пехота, преследуя неприятеля, переходит реку Сан во время ледохода

_

С захватом в начале августа Варшавы и линии реки Вислы для германского командования наступил последний срок, чтобы оборвать затянувшуюся операцию на русском фронте. Тем не менее, наступление продолжилось и приняло новый оборот. Область, в которой крупные землевладельцы – бароны – принадлежали к немецкой национальности, – Курляндия – тянула к себе Людендорфа. Несмотря на приказ – сосредоточить силы на Нареве, в армии Гальвица, Людендорфу удается собрать слабые силы и против крепости Ковно. 8 августа был начат обстрел крепости. Дело обороны Ковно было совершенно испорчено комендантом крепости генералом Григорьевым, имевшим младенческие представления о технике и представлявшим равное ничтожество и в моральном отношении. 16 августа гарнизон с комендантом в панике оставил крепость; на следующий день генералу Литцману, руководившему атакой, удалось утвердиться и на правом берегу Немана. Началось развертывание немцев на правом берегу Немана, представлявшее угрозу для Гродно с тыла, что и явилось предлогом для нового русского верховного командования, чтобы оставить линию Гродно – Брест – верхнее течение Зап. Буга.


Со взятием Ковно Людендорфу удается победить сопротивление Фалькенгайна против глубокого охвата правого русского крыла на направлении Свенцяны – Молодечно. 9 сентября подготовка этого маневра была закончена. Неманская армия, долженствовавшая прикрывать операцию, двинулась в направлении на участок Зап. Двина – Двинск – Якобштадт. 10‑я армия наступала с севера на Вильну. Между внутренними крыльями этих армий масса германской конницы бросилась в открытый промежуток в направлении на Сморгонь – Молодечно. Германским разъездам удалось даже достичь окрестностей гор. Борисова и слегка повредить Александровскую железную дорогу. Крупных результатов этот маневр, однако, не дал. Германская пехота уже почти вовсе не была способна к атакам и ограничивалась обстрелом наших позиций. Наши резервы обрушились на германскую конницу прежде, чем к ней успела подойти германская пехота. 19 сентября в Сморгони была нами почти полностью уничтожена 1‑я германская кав. дивизия. На Двине 5‑я русская армия оказала успешное ожесточенное сопротивление Неманской армии. Эта операция явилась бы положительным выигрышем для русских армий, если бы недостаточно упорный ген. Алексеев под впечатлением бурного начала прорыва не приказал оставить Вильну и не осадил весь фронт к северу от Полесья на несколько лишних переходов назад.

Утомление германских войск, а также начавшиеся с весны демонстрации германских армий, привлекшие внимание русского командования к северному крылу, обусловили малый успех большого маневра Людендорфа. В конце сентября действия к северу от Полесья начали застывать на непрерывном фронте и переходить в позиционную борьбу.

Ст. Радом. Нахождение тока, закопанного немцами для взрыва станции

_

Значительно хуже сложились для наших противников бои к югу от Полесья. Несмотря на предложение Фалькенгайна, сделанное австрийцам, – закончить наступление и перейти к обороне, Конрад поставил себе целью окончательно очистить Галицию от русских войск и захватить важный железнодорожный узел Ровно, чтобы магистраль Барановичи – Ровно перешла бы целиком в руки австрийцев. В первой половине сентября он произвел попытку охватить правый фланг русских. 14–22 сентября в районе Луцка русская 8‑я армия Брусилова произвела крайне удачную контратаку. 4‑я австрийская армия бездарного эрцгерцога Иосифа-Фердинанда была разбита наголову. Австрийцы не только не смогли отправить на сербский фронт VI и XVII корпуса, как у них было условлено с германским командованием, но были вынуждены обратиться с просьбой о германской помощи. Группе Герока, двинутой во фланг русским из Полесья и составленной, главным образом, из XXIV германского резервного корпуса, удалось морально воздействовать и остановить наступление Брусилова. Бои здесь затянулись до 23 октября. Наша контратака дала нам до 70 тыс. пленных.

На Висле. Ночная атака германской пехоты

_

Атака немцев в лучах русского прожектора

_

Эти успешные для русских конечные операции к северу и югу от Полесья свидетельствуют, что германское командование своих целей не достигло. Австрийцы после летней кампании 1915 года нуждались не в меньшей, а в большей поддержке германских дивизий, чем до нее. Средства опустошенной территории, занятой немцами, едва ли окупали расходы по ее оккупации, по постройке новых железных дорог, по ремонту всего разрушенного русскими при отступлении. Концы подвоза до германского фронта стали много длиннее, чем раньше, железнодорожная сеть слабее, и возможность таких маневров на железнодорожных рельсах, как раньше, исключалась. Зимой 1915/16 гг. Германия пережила жесточайший угольный и транспортный кризис – отчасти оттого, что своим углем и подвижным составом Германии приходилось теперь обслуживать Польшу, Литву и Белоруссию. Выигрыш, таким образом, был довольно сомнительный, потерю же в 1915 году времени и сотен тысяч германских солдат на русских полях впоследствии на западном фронте наверстать не удалось.

20. Оккупация Сербии и Черногории. Отступление русских армий из Галиции и Польши неблагоприятно отозвалось на Балканском полуострове. Румыния, собиравшаяся летом вслед за Италией примкнуть к державам Антанты, теперь заняла строго нейтральную позицию. Самым чувствительным барометром являлось поведение Болгарии. Уже поражение армии Самсонова в Восточной Пруссии заставило ее приступить к обсуждению совместных с Австрией действий против Сербии, но неудача германских армий на Марне и австрийских в Галиции уже в сентябре 1914 года, когда Турция приняла определенное решение, заставила Болгарию остаться нейтральной. Прорыв Гальвицем линии Нарева снова дал болгарам основание рассчитывать, что на союзе с Германией можно будет кое-что заработать. 6 сентября 1915 года между Германией, Австрией и Болгарией была окончательно заключена военная конвенция.

Уже в конце июня, немедленно после падения Львова, Фалькенгайн выдвинул на очередь задачу уничтожения сербской армии и оккупации Сербии; в августе, достигнув Буга, он вновь хотел приостановить наступление в Россию; но потребовалось почти четыре месяца, прежде чем удалось освободить необходимые средства с русского театра. Операция против сербской армии обусловливалась необходимостью установить непрерывное железнодорожное сообщение с Турцией для доставки последней военного снаряжения; Турция выполняла важную для Германии задачу, отрезывая пути к черноморским портам России; но в том случае, если бы она осталась предоставленной своим силам, можно было опасаться, что союзникам удастся захватить проливы.

Бегство австрийских войск под огнем сербской артиллерии

_

В конце сентября – начале октября против Сербии под общей командой Макензена развернулись 10 германских, 8 австрийских и 11 болгарских дивизий; сербы могли противопоставить только 11 1/2 слабой дивизии. Главный удар направлялся через Дунай и Саву, на Белград и по обе его стороны. 5 октября начался артиллерийский бой; с 6 по 10 октября в упорном бою австро-германцам удалось преодолеть пограничные реки, но наступление их встречало сильное сопротивление. 13 октября Болгария объявила войну Сербии, и две армии двинулись в тыл сербам, отрезывая сообщения с Салониками. Англичане и французы не сумели вовремя помочь Сербии, направив удар в помощь сербам со стороны Салоников. Этим судьба сербской армии была решена. В течение двух месяцев она ожесточенно отбивалась, стягиваясь после неудачной попытки пробиться в Салоники к албанской границе. 7 декабря сербам пришлось покинуть родную почву и, бросив всю артиллерию, без колесных дорог двинуться через Албанию к Адриатическому морю. Остатки сербской армии (55 000) были перевезены Антантой на остров Корфу, в течение 1916 года пополнены славянскими дезертирами из состава австрийской армии и затем приняли энергичное участие в действиях на македонском фронте.

Поход, намечавшийся на начало осени, пришлось осуществлять частью в распутицу, частью зимой. Половина конского состава пала. Среди войск стали свирепствовать болезни; потери были очень высоки; результат получился половинчатый, так как ядро сербской армии, хранительницы великосербских замыслов, ускользнуло. С другой стороны, на Балканском полуострове не было достигнуто и окончательной победы, так как к северу от Салоников удержался генерал Сарайль со 150 тыс. англо-французских войск, что позволило затем Антанте произвести сильный нажим на дружественно расположенную к Германии Грецию. Причины, по которым Макензен не атаковал англо-французов и не заставил отплыть их с берегов Балканского полуострова, заключаются формально в том, что разрушенные в Сербии железные дороги затрудняли снабжение германских войск при операции против Салоников, по существу же Германия только что вовлекла в войну нового союзника – 11 дивизий болгарской армии, которые ни в коем случае не соглашались сражаться где-либо вне пределов Балканского полуострова; таким образом, если бы армия Сарайля исчезла с Балканского полуострова, то союз с Болгарией утрачивал представляемые им для Германии непосредственные выгоды. Поэтому операция была остановлена, австрийские и германские войска начали исчезать из Македонии, где лицом к лицу против армии Сарайля остались болгарские войска с рядом германских военных советников и германскими техническими частями.

Для операции против Черногории были двинуты части австрийского ополчения. 8 января началось наступление австрийцев из бухты Каттаро; 10 января были взяты высоты Ловчена, 13 января занято Цетинье, после чего Черногория капитулировала. Щедро тратившиеся в Черногории русские деньги не дали никаких всходов, а черногорский князь Никола сумел во время капитуляции обнаружить предательство как по отношению к австрийцам, так и по отношению к Антанте.

21. Общая оценка 1915 года. 1915 год принес кажущийся выигрыш Германии. Но, конечно, к началу 1916 года ее положение стало гораздо слабее, чем за год перед тем, так как год бездействия на западном фронте позволил Франции и Англии в сильной степени увеличить свою вооруженную мощь. Эти государства уже в 1915 году приблизились к той победной позиции, которую они заняли по Версальскому миру. Вступление Италии в войну явилось нарушением принципов военно-стратегического тейлоризма. Если бы итальянская промышленность работала на русскую армию, и итальянцы вместо того, чтобы самим пользоваться своими ружьями и снарядами, продавали бы их в Россию, то в выигрыше оказалась бы Антанта, а в особенности и Италия, и Россия.


Сербия пала жертвой эгоистической стратегии Франции и Англии, накапливавших свои силы к финишу. Россия имела перед собой одну жизненную задачу – открыть плавание через проливы; но роковая судьба заставила ее силы, собираемые на побережье Черного моря (например, V Кавказский корпус) для экспедиции к Босфору, перебрасывать в Польшу и расходовать на ослабление Германии. Большое самопожертвование России в 1914–1915 гг. повело к ослаблению ее сил, и западные союзники все менее и менее готовы были в ней признавать равноправного члена союза. У французских политических дельцов вроде Думмера возник даже проект использования не только африканских негров, но и русских крестьян как материала для комплектования французской вооруженной силы. М. В. Алексееву удалось побороть мысль о направлении русских солдат на комплектование французских частей, но пришлось согласиться на посылку во Францию и Македонию 7 русских бригад.

1916 год

22. Верденская операция. 1915 год, потерянный Германией для наступления против французской и английской армий, был годом немецких успехов на русском и второстепенных фронтах. Тяжелый кризис, который пришлось пережить Германии в 1916 году, показывает, что эти успехи не только не приблизили Германию к окончательному торжеству, но явились существенными этапами в процессе проигрыша ею войны.

Отражение немецкой атаки под Март-Оммоном

_

В 1916 году для Фалькенгайна не имелось больше предлогов оттягивать активные действия на англо-французском фронте. Однако анализ имевшихся в его распоряжении свободных сил и средств показывал, что большой прорыв французского фронта с целью захвата Парижа и решения непрерывным натиском войны не под силу Германии. Для германского наступления на западе надо было поставить ограниченную цель. Такой целью, после некоторого колебания в сторону Бельфора, был избран захват правого берега р. Мааса в районе крепости Верден, что сократило бы и усилило линию германского фронта и позволило бы улучшить и обеспечить сообщения германских армий с родиной, отняло бы у французов исходные позиции для опаснейшего прорыва германского фронта – от Вердена вниз по Маасу, нанесло бы французам тяжелый моральный удар. Можно было рассчитывать, что французы будут спешно сосредоточивать все свои силы на защиту Вердена, в сражение втянутся большие силы, инициатива останется у немцев, которые предупредят здесь французов в развертывании артиллерии и технических средств; французы израсходуют под Верденом имеющиеся у них людские и материальные резервы, и сражение под Верденом явится громоотводом для других частей германского западного фронта, так как противник будет бессилен предпринять на них крупный прорыв (см. схему № 6).

Схема № 6. Западный фронт

_

Операция должна была привести к лобовой атаке сильнейшего участка сильнейшей в мире Верденской крепости. Если в основе решения германского верховного командования – избрать поле сражения для длительной борьбы с французами в районе нахождения лучших неприятельских долговременных укреплений – лежало скептическое отношение к значению долговременной фортификации, то, с другой стороны, германское верховное командование все же недооценило силу современного артиллерийского огня и постаралось сузить до пределов возможного фронт наступления; пехота должна была атаковать на минимальном фронте, чтобы получить максимальную поддержку от артиллерии. Не считая вспомогательной атаки, направлявшейся с запада, от Этьена, по равнине Вевра, район главной атаки был ограничен 8—10‑километровым фронтом, от р. Маас примерно до дороги Азан – Орн – Данлу. Примерно вдоль этой дороги круто обрывались высоты правого берега Мааса (Cates Lorraines); западнее начиналась равнина Вевра.

Производство французского солдата в офицеры

_

В основу выбора столь узкого фронта атаки Фалькенгайном ложился пессимистический взгляд на успех наступления и ожидание ожесточенного отпора со стороны французов на сильнейшем и важнейшем участке их фронта. Имелся и противоположный взгляд (Бауэра), который основывался на быстрых успехах, которые до сего времени всегда германцы достигали в районе неприятельских крепостей; если удавалось пробивать на более широком фронте русские войска и достигать быстрых результатов против русских укреплений, то следовало применить те же методы и по отношению к Вердену, и сразу же организовать атаку так, чтобы можно было в течение одной– двух недель захватить эту крепость. С этой целью удар с севера нужно было не ограничивать правым берегом Мааса, а развивать его одновременно на фронте 22 километров по обоим берегам Мааса. Эти соображения не одержали сразу верха, что и определило течение событий.


Совершенно неожиданно, как для германского, так и для французского командования, германская атака начала развиваться бешеным темпом. После полудня 21 февраля начался обстрел французских позиций, оказавшийся столь действенным, что на следующий день германская пехота стала продвигаться вперед. К 25 февраля немцы не только преодолели полосу глубиной 8 километров, на которой французы возводили в течение 18 месяцев войны укрепления перед фортовым поясом, но и овладели важнейшим и сильнейшим северным фортом Вердена – Дуоммоном. Укрепленные деревни держались дольше фортов: деревня Дуоммон взята только 2 мая, а деревня Во – 6 мая.

Подвоз французами подкреплений к Вердену

_

Замедление в наступлении германцев объясняется, главным образом, тем, что французы развернули на левом берегу р. Маас очень сильную артиллерию и жестоко обстреливали с фланга и тыла район немецкого наступления. Узость фронта атаки дала себя знать – быстро продвинувшиеся немцы оказались охваченными.


Чтобы иметь возможность продолжать операцию, немцам пришлось распространить атаку и на левый берег Мааса, теперь сильно занятый французской пехотой и артиллерией. На эту вспомогательную операцию пришлось затратить 5 недель времени (6 марта – 9 апреля), чтобы продвинуться на 6 километров до сел. Авокур – высота Мортом – сел. Кюмьер и обезопасить главную атаку от фланкирования.

Этого времени оказалось достаточно для французов, чтобы сосредоточить необходимые силы и средства. Задержка германского наступления обессилила его. Германская пехота при своем продвижении оказалась в поле воронок, нарытых германскими и французскими снарядами: войска на фронте сообщались с тылом по тянувшимся на многие километры ходам сообщения. В апреле и мае французы повели свежими силами энергичные контратаки. Выдохшееся наступление немцев дало им в июне еще некоторые успехи (захват форта Во и части деревни Флери), но на этом успехи германцев и остановились. Русский фронт, а затем и битва на Сомме оттянули на себя свободные силы и средства. Тем не менее, с недостаточными силами немцы продолжали под Верденом топтаться на месте до объявления войны Румынией (27 августа 1916 г.), когда от Фалькенгайна оперативное руководство перешло в руки Людендорфа; последний немедленно прекратил наступление и приказал постепенно оттянуть германскую пехоту с наиболее выдвинутых и трудно обороняемых позиций. Последнее производилось недостаточно последовательно, что позволило французам, перешедшим в контратаку, добиться ряда частных успехов. 24 октября французы вновь отобрали остатки форта Дуоммон. 1 ноября немцы сами оставили форт Во. 15 декабря французы общей атакой нанесли сильное поражение немцам, которые отошли на фронт высот севернее Лувемон – Безонво.

Во французских окопах. Советы старика

_

Таким образом, борьба за Верден, обошедшаяся обеим сторонам по четверти миллиона солдат и поглотившая большие материальные средства, началась крупным успехом немцев, кончилась высоким моральным подъемом французов и не дала никаких осязаемых результатов. Ход ее показывает, что в 1915 году немцы без труда могли бы захватить этот устой французской обороны. Эта задача являлась посильной и в 1916 году, но слишком осторожный и пессимистический подход к ее решению свел на нет решительное превосходство немцев в первые недели борьбы за Верден.

23. Битва на Сомме. По мысли Жоффра, оборона Вердена должна была вестись исключительно силами французов. Силы английских войск, усиленных одной французской армией генерала Фоша, должны были планомерно приводить в исполнение план большого прорыва германского фронта на обоих берегах реки Соммы, представлявший ту долю активных действий англо-французов, которая была обещана России на 1916 год.

Западный фронт. Вид поля битвы под землей

_

Обстоятельства в высшей степени благоприятствовали Антанте. Уже за месяц до начала наступления германские штабы ясно определили фронт предстоящего наступления, и тем не менее никакой поддержки находившиеся здесь германские армии не получили. Фалькенгайн невысоко расценивал английские войска и не опасался их, а для того, чтобы обессилить французские, он направлял все свое внимание на то, чтобы борьба на измор, начатая под Верденом, втянула бы возможно большую часть французских сил и средств. Кроме того, наступление русского юго-западного фронта – прорыв русских у Луцка и южнее Днестра – разрасталось в грозную опасность и требовало посылки германских дивизий и артиллерии с западного фронта на Ковельское направление.

22 июня 1916 года начался обстрел намеченного на 45‑километровом фронте участка прорыва и продолжался в течение 10 дней. На десятый день, 1 июля, начался штурм. Главную роль должны были играть английские войска, атаковавшие по обоим берегам р. Анкр, но атака англичан совершенно не удалась, и лишь на своем правом крыле, по соседству с французами, англичане захватили несколько передовых окопов. Но французам удалось по обоим берегам р. Соммы, главным образом по южному берегу, прорваться на фронте в 10 километров и продвинуться на 2–3 километра. На следующий день французам удалось углубить на южном берегу Соммы свой прорыв до 6–8 километров. Фланкирующий огонь французов с южного берега Соммы заставил немцев 5 июля отойти перед французами и на северном берегу на фронт Морена – Клери. Постепенно и примыкающий к французскому фронту фланг англичан стал подаваться вперед.

Атака английских войск по Тьевалем

_

Операция на Сомме, задуманная сначала как решительный удар, быстро начала вырождаться в постепенное разъедание германского фронта. Борьба на измор здесь складывалась в особенно выгодных для Антанты условиях. Двойное превосходство в артиллерии, превосходство в воздушных силах, превосходство в быстрой смене утомленной пехоты свежими частями – все это позволяло причинять немцам большие потери и продвигать линию фронта вперед.

Вся тяжесть борьбы падала на плечи германской пехоты, которая цепко защищала каждую пядь земли. Попытки прорыва больших масс англо-французов немцам удавалось отражать, но при превосходстве техники последних германская пехота была бессильна задержать их постепенное продвижение. Местечко Комбль оборонялось немцами свыше месяца, причем 13 дней немцы держались, когда неприятельское кольцо вокруг Комбля почти совершенно замкнулось; 24 часа подряд французы душили Комбль газовыми снарядами. 25 сентября наконец развалины этого селения были взяты. Еще больше времени пришлось затратить англичанам на овладение группой окопов Тьеваля. Англичане, менее стесненные, чем французы, пополнением потерь, продолжали энергично нажимать и осенью. Однако после прекращения атаки Вердена к октябрю германцы смогли значительно усилить свою артиллерию. Кризис, сложившийся на румынском фронте, заставил Антанту затянуть борьбу на Сомме до половины ноября, хотя в последние полтора месяца англо-французы уже заметно истощились.

Пулеметная команда англо-индийских войск на французском фронте

_

В общем, борьба на Сомме поглотила с каждой из сторон около полумиллиона солдат; осязаемые результаты были довольно скромны – германский фронт на участке в 50 километров был осажден на 5—15 километров. Битва затянулась на 4 1/2 месяца, но уже через полтора месяца (18 августа) англо-французы вовсе отказались от широких замыслов и перешли от идеи прорыва к долблению в большом масштабе. Идея закончить войну разгромом немцев в 1916 году, лежавшая в основе этой операции, не удалась; однако неудачная оборонительная тактика немцев, выражавшаяся в отстаивании каждой пяди земли, не считаясь с потерями, и несвоевременное сосредоточение достаточных сил на атакованный участок доставили Антанте известный моральный успех и значительные трофеи.

24. Борьба на русском фронте. Расчеты немецкого командования, что после неудач 1915 года русская армия окажется в 1916 году обреченной на бездействие, не оправдались. Помощь союзников в отношении боевого снабжения, опоздавшая к кампании 1915 года, начала сказываться в 1916 году, хотя и в относительно скромных размерах. Гораздо большее значение для подъема армии имели усилия русской промышленности, которой через полтора года от начала войны удалось начать перестраиваться в соответствии с требованиями войны. При этом, однако, общие интересы народного хозяйства были в жестокой степени нарушены. Равновесие между городом и деревней было утрачено; деревни опустошались непрерывными мобилизациями и уходом мужчин в города, где работа на военную промышленность освобождала от призыва. Население больших городских центров выросло на 50—100 %, сельское же хозяйство осталось без рабочих рук. Несколько смягчали кризис миллионы австрийских пленных.

Генерал-от-кавалерии А. А. Брусилов

_

Генерал Алексеев, вступив в должность начальника штаба царя и взяв в свои руки управление, стремился к возможно скорейшему переходу в наступление. Уже в сентябре 1915 года в различных частях фронта были произведены бесцельные, слабые удары еще не оправившимися от отступления войсками. С 27 декабря 1915 г. по 7 января 1916 г. русский юго-западный фронт ген. Иванова вел крупные атаки на фронте 7‑й армии ген. Щербачева и 9‑й армии ген. Лечицкого. Этот удар был задуман для помощи сербам в то время, когда на сербском фронте кризис еще не разрешился, а приводился в исполнение через три недели после окончательного завоевания Сербии. Бесцельности этих атак вполне отвечала и их полная безрезультатность. Потери русских исчислялись в 45 тыс. убитыми и ранеными; целые корпуса, находившиеся зимой две недели в открытом поле против австрийских укреплений, жестоко пострадали. Лишения русских войск были вознаграждены увольнением ген. Иванова и назначением на его место главнокомандующим юго-западным фронтом ген. Брусилова. Наступление было подготовлено самым безобразным образом; так, 11‑й армии первоначально были предоставлены для прорыва укрепленного фронта даже не тысячи, а только сотни тяжелых снарядов, причем ген. Иванов руководствовался масштабом расхода снарядов при нашем летнем отступлении 1915 г., во время снарядного голода; к пунктам атаки войска были подведены уже в истощенном состоянии; атака велась с удаления в несколько верст, причем солдаты брели тихим шагом, проваливаясь по колено в размокшую черноземную пахоть.

Перед атакой

_

В основе этого бессмысленного наступления лежало стремление поддержать наш престиж, подорванный событиями 1915 года на русском и сербском фронтах. Результат получился обратный, к большой для нас выгоде: блестяще отбив наше наступление, австрийское высшее командование получило иллюзию неуязвимости австрийского фронта для русской армии и перебросило лучшие части пехоты и многие тяжелые батареи с русского фронта в Тироль, где подготавливалось наступление против итальянцев. Таким образом, последние неудачи русских явились лучшей подготовкой для летних прорывов под Луцком и в Буковине – так называемого Брусиловского наступления.


Более пагубным оказалось наступление, предпринятое западным и северо-западным фронтами в марте 1916 г. На совещании представителей союзных держав в Шантильи под председательством Жоффра было постановлено начать общее наступление не позже марта. Однако англо-французы, вынужденные расходовать силы на оборону Вердена, получили предлог отложить свой переход в наступление на 3 месяца, до 1 июля. Итальянцы обозначили свою верность соглашению слабыми безрезультатными атаками 13–19 марта (пятое сражение на р. Изонцо). Серьезно к выполнению общесоюзнического плана, принятого вопреки мнению русского командования (ген. Алексеев стремился перенести центр тяжести активных действий англо-французов на Балканы), отнеслись лишь русские, хотя ввиду больших испытаний, выпавших на русские войска в 1915 году, и более позднего наступления весны, раннее открытие кампании на русском фронте являлось для нас невыгодным. Бездействие англичан и французов из-за наступления немцев на Верден не только не заставило русское командование отказаться от наступления, но, наоборот, подтолкнуло его на скорейший приступ к нему, чтобы помочь французам, дела коих под Верденом в начале марта шли очень плохо. Чтобы не быть задержанными распутицей, мы пытались начать атаки еще до окончания зимы.

Раздача подарков на передовых позициях.

_

Опасения за столицы заставляли русское командование группировать резервы по преимуществу (13 корпусов из 16) севернее Полесья, на путях в Петроград и Москву. На северном и западном фронтах русские войска расположены были наиболее густо. Естественно, им и выпала задача перехода в наступление. Северный фронт решил наносить удар из Якобштадтского укрепленного района, где мы владели обширной предмостной позицией на левом берегу Двины, в направлении на Поневеж. Однако ген. Куропаткин, главнокомандующий фронтом, малоспособный к энергичным активным действиям, не развил наступления за пределы сильной демонстрации. Западный фронт вместо того, чтобы избрать наиболее выгодный для удара район во имя взаимодействия с северным фронтом, решил наступать своим правым крылом, граничившим с северным фронтом, от района озера Нарочь на Вилькомир. Но так как стык между фронтами лежал в бездорожной болотистой местности, то это направление крайне затрудняло успешное развитие активных действий. Атаковавшая здесь группа ген. Балуева (V арм., II Сибирский и XXXVI арм. корпуса) в промежуток 18–28 марта имела небольшие успехи: на фронте около 6 километров неприятель был потеснен на 2–3 километра назад. Атака велась, по французскому образцу, на узком фронте, значительными массами; германцы легко брали под перекрестный огонь наступавшие части и подходившими подкреплениями без затруднения питали короткий атакованный участок. Началась оттепель и распутица, реки вскрылись, поля и дороги обратились в сплошное болото, и наступление захлебнулось в грязи. Через две недели германцы контратакой отбросили нас в исходное положение.

Раздача писем и газет на передовых позициях

_

Потери, достигавшие в некоторых частях 50 %, сами по себе не представляли грозного явления. Хуже было то, что германцы, одержав в предыдущем году ряд успехов в наступательных операциях, теперь на своем сравнительно слабом западном фронте отбили начисто несерьезно подготовленную, не вовремя начатую, но крупную наступательную операцию русских войск. В расшатанных уже морально войсках позиции, занятые германской пехотой, начали расцениваться как неприступные. Отдых, обучение, соответственная подготовка могут преодолеть такой предрассудок среди солдат и младшего командного состава. Но такой же боязливостью и почтением к противнику проникся и высший командный состав во главе с ген. Эвертом, главнокомандующим западным фронтом.


В этих условиях весенняя неудача 1916 года обрекла на бессилие в течение всего года главную массу русских войск. К северу от Полесья мы располагали двойным превосходством в силах – 1220 тыс. против 620 тыс., а к югу от Полесья незначительным – 512 тыс. против 441 тыс. (по данным к 1 февраля 1916 г.), и при этих группировках сил активные действия, и весьма энергичные, были развиты нами только южнее Полесья, а северный и западный фронт сыграли только роль резервуара, откуда черпались силы для подкрепления юго-западного фронта. Западный фронт произвел лишь две попытки прорыва, обе в районе к северу от Александровской жел. дороги, на фронт, занятый германо-австрийскими войсками Войрша. Первая атака, удачно начатая 13 июня внезапным ударом гренадерского корпуса, обошлась ему в 8000 чел., а вторая, в которой приняла участие вся 4‑я армия и которая затянулась на 7 дней, 2–8 июля, вызвала потери в 80 тыс. человек. Неприятель ввел в бой все силы до последнего человека; несколько большая дружность и энергия с нашей стороны – и вместо тягостной неудачи возможен был большой успех. Это наступление совпало по времени с началом битвы на Сомме и должно было подтвердить солидарность между союзниками. Последствием его было прекращение контратаки германцев под Луцком, так как пришлось из Ковеля часть резервов направить на поддержку слабевших частей фронта Войрша, к северу от Барановичей (Скробово).

Под Перемышлем. Воронка от австрийского «чемодана»

_

Если такова была скромная участь, постигшая замыслы нашего главного командования в главном ударе, то совершенно неожиданный успех выпал на сторону второстепенного юго-западного фронта, долженствовавшего демонстрировать южнее Полесья. Начало демонстрации Брусилова было ускорено кризисом, который был вызван наступлением австрийцев из Тироля во фланг и тыл итальянским главным силам на р. Изонцо. Наступление австрийцев началось 15 мая и сопровождалось крупными успехами (40 тыс. пленных, 300 орудий в первые три недели). Итальянское правительство обратилось к русскому с самыми настойчивыми просьбами о помощи. 5 июня началось наступление русских, и уже на четвертый день наступления австрийцы были вынуждены начать переброску дивизий из Тироля в Галицию. 17 июня австрийское командование ввиду грозного оборота, который приняли события на русском фронте, вынуждено было ликвидировать столь опасное для итальянцев наступление. Постепенно все лучшие австрийские части перекочевали обратно с итальянского фронта на русский, что позволило даже итальянцам «в шестом» сражении на Изонцо (6—12 августа) одержать некоторый успех – захватить предмостное укрепление у Герца; этот успех вплоть до развала австро-венгерской армии представляет почти единственную, хотя и скромную, «победу» итальянцев.

«Добыл немцев»

_

Русский юго-западный фронт имел против себя почти равные силы противника; но так как во время сербского похода между австрийским и германским командованием произошли крупные недоразумения[2], то германское командование оттянуло с австрийского фронта находившиеся там германские войска; к моменту русской атаки оставалось среди австрийцев только две германские дивизии. Так как инициатива была захвачена русскими, то к пунктам атаки они могли сосредоточить более крупные силы. Ген. Брусилов решил организовать наступление на участках всех четырех армий своего фронта; но тогда как центральные армии – 11‑я (Сахарова), 7‑я (Щербачева) вели атаку каждая только одним корпусом, левофланговая – 9‑я армия Лечицкого – вела атаку двумя корпусами, а правофланговая – 8‑я армия Каледина, получившая наибольшие подкрепления, атаковала 4 корпусами. Здесь же, на правом крыле атаки, был собран кавалерийский корпус Гилленшмидта для набега в тыл противника.


4 июня началась артиллерийская подготовка, которую пришлось вести в очень скромных размерах. 8‑я армия, наносившая главный удар и обеспеченная лучше других, имела всего 506 полевых орудий и 74 тяжелых. Весь юго-западный фронт имел всего 155 тяж. орудий, т. е. в 12 раз меньше, чем англо-французы во время их наступления осенью 1915 года в Артуа и Шампани, при двойном протяжении атакуемых участков неприятельских укреплений. Австрийский фронт был укреплен весьма основательно. 5 июня началась атака. После упорных боев атаки 7‑й и 11‑й армий, равно как и Гилленшмидта, были отражены. Но в 8‑й и 9‑й армиях русские успехи получили совершенно неожиданное для обеих сторон развитие (см. схему № 7).

Схема № 7. Наступление Юго-Зап. фронта летом 1916 г.

_

Район Луцка защищала 4‑я австрийская армия под начальством бездарного эрцгерцога Иосифа-Фердинанда. Прорванная на широком фронте, армия в течение первого дня потеряла полностью все дивизии, находившиеся на атакованном фронте, а в течение 6 и 7 июня эрцгерцог Иосиф-Фердинанд дал целиком разгромить и имевшиеся у него резервы. Луцк был прикрыт сильными укреплениями, но туда сбежались в полном расстройстве остатки всей армии; установить какой-либо порядок среди них не удалось. Вечером 7 июня русские взяли Луцк. Перед нашей 8‑й армией противника не было – 1‑я австрийская армия была истреблена и рассеяна.


Исчезновение 200‑тысячной армии (по Фалькенгайну – 300 тыс.) явилось для немецкого командования тяжелой внезапностью. Между австрийским и германским фронтами появилась зияющая дыра. Если бы ген. Брусилов направил теперь свои усилия на развитие успеха по линии наименьшего сопротивления, энергично охватывая с севера остальные австрийские армии, то, весьма вероятно, в течение ближайших двух недель все австрийские войска в Галиции были бы истреблены. Выставив заслон на Ковельском направлении, надо было устремиться на Львов и южнее. Однако ген. Брусилов, несмотря на свой неслыханный успех, стремился остаться на втором плане по сравнению с западным фронтом, который, по первоначальной мысли Ставки, должен был вести главный удар. Ген. Брусилов не только не просил подкреплений, которые теперь к нему направлялись со всех сторон, но отказывался от них; его основным стремлением явилось заставить атаковать морально неспособный к крупному наступлению западный фронт, и вместо того, чтобы концентрировать свое внимание налево, на разгроме австрийцев, он направил все усилия направо, на Ковельское направление. В случае успеха на последнем Брусилов грозил бы флангу и тылу германцев, стоявших против западного фронта, и заставил бы их отступить; но, несомненно, у Брусилова господствовала мысль, что теперь за свою победу над австрийцами, как и осенью 1915 года, ему придется расплачиваться, имея дело с германскими резервами, которые подойдут со стороны Ковеля, и он изготовлялся встретить их удар.

Перенос наших усилий на Ковельское направление явился спасением для неприятеля. Болотисто-лесистая южная окраина Полесья не представляла удобного района для развития активных действий русских войск; Стырь и Стоход образовывали удобные рубежи, на которых немцы могли собирать спешно подвозимые из Франции и Литвы резервы. Река Припять довольно надежно прикрывала германский фронт от развития русского прорыва.

Все германские усилия были направлены на то, чтобы возможно скорее организовать контратаку против нашей 8‑й армии. С 16 июня по 5 июля образованный здесь фронт ген. Линзингена из сосредоточенных здесь армейских групп Марвица, Фалькенгайна, Бернгарди пытался опрокинуть 8‑ю русскую армию концентрической атакой с юго-запада, северо-запада и севера. Но русские выдержали этот натиск в упорных боях и перешли в энергичные контратаки. Отчаянное положение фронта Войрша, атакованного к северу от Барановичей 4‑й русской армией (зап. фронт), вынудило Линзингена послать ему на помощь бригаду X корпуса. 3‑я русская армия прорвала германский фронт южнее Полесья, на нижней Стыре, и в боях 4–9 июня заставила германцев отойти с большими потерями за Стоход.

Германские силы, весьма значительные, должны были Линзингеном вводиться разновременно в бой и, несмотря на крайние усилия, не смогли добиться успеха; с 5 июня Линзинген думал только об обороне, что ему в дальнейшем и удалось благодаря все новому притоку сил.


Пока события развивались так на правом крыле Брусилова, приковывая к себе внимание и подкрепления обеих сторон, 9‑я русская армия систематически развивала свои успехи. Противостоявшая Лечицкому австрийская армия Пфланцер-Балтина имела свой правый фланг примкнутым к северо-западному выступу румынской территории. Первоначальные успехи Лечицкого были скромны – ему удалось захватить три линии окопов на некоторых участках неприятельского фронта, где в течение двух дней он отбивал австрийские контратаки; только на пятый день боя (10 июня) удался значительный прорыв по правому берегу Днестра. Австрийская армия оторвалась от румынской границы, и фланг австрийского фронта повис в воздухе. Для нашей 9‑й армии открывались блестящие перспективы – в упорном бою противник был разгромлен, и так как борьба под Луцком на долгое время притягивала все перебрасываемые неприятелем подкрепления, то перед 9‑й армией открывалось свободное поле действия. Впоследствии указывали, что если бы наша 9‑я армия сосредоточенно двинулась в северо-западном направлении между Днестром и Прутом, в обход с юга уцелевшей части австрийского фронта, то можно было бы добиться огромных результатов. Но центробежные силы брали верх на юго-западном фронте: вместо того, чтобы охватить в свои объятия – справа 8‑й, слева 9‑й армиями весь австрийский фронт, Брусилов двинул 8‑ю армию в расходящемся направлении на Ковель, а 9‑й армии позволил растечься по всему пространству между румынской границей, Карпатами и Днестром. Захват больших городов (Черновицы) и пространства, огромные трофеи, сотни тысяч пленных явились в результате такого использования успеха 9‑й армии, но крупная операция – на уничтожение всего австрийского фронта – не состоялась. Переправа через Прут XI и XII корпусов и взятие Черновиц 8 июня дали массу трофеев; в стратегическом отношении успехи были гораздо меньше, чем могли бы быть.

Взятие германского орудия

_

Вольноопределяющаяся Маргарита Коковцева среди раненых в лазарете

_

В связи с успехами фланговых армий юго-западного фронта шаг за шагом начали поддаваться, постепенно подравниваясь с ними, и центральные армии фронта. Между 10 и 24 июля происходит некоторый перерыв в развитии активных действий: германо-австрийцы решительно перешли к обороне, а русские сильно израсходовали свои силы и выжидали подхода подкреплений. За первые 35 дней энергичных победоносных боев потери юго-западного фронта достигали рекордной цифры полумиллиона солдат; в этот подсчет не вошли крупные потери в июле на западном (только 7 дней боя севернее Барановичей – 80 тыс.) и северном (3–9 июля под Ригой – 15 тыс.) фронтах. Принося такие жертвы, командование фронта все же стремилось достигать не решительных, а второстепенных задач. Утешением нам являлось то обстоятельство, что потери противника благодаря сотням тысяч пленных еще превышали наши. 15 июля было уже известно решение Румынии вступить в войну. Представлялось для нас чрезвычайно выгодным обождать с нашим наступлением, чтобы в августе одновременно с румынскими армиями произвести сокрушительный натиск на Австрию. Несомненно, мы могли добиться уже в 1916 году общего развала Австрии, который, вероятно, быстро отразился бы и на боеспособности Германии. Однако умение поставить вовремя точки после одержанного успеха требует высокого искусства. Ген. Алексеев решил вести наступление на русском фронте независимо от действий румын. 25 июля началось новое наступление юго-западного фронта, отмеченное несравненно меньшими успехами. 28 июля сражение шло по всему фронту юго-западного фронта: 1–5 августа вследствие несогласованности и неподготовленности наступления пришлось сделать перерыв. 8—10 августа была с огромными потерями отбита на Ковельском направлении атака 3‑й и 8‑й армий и гвардии; переправа через Стоход решительно не удалась. Теперь наступил новый перерыв; русская армия, истёкши кровью, решила обождать вступления в войну Румынии. 27 августа последняя начала официально мобилизацию, а 31 августа юго-западный фронт сделал новое, уже сильно шедшее на убыль, усилие: в центре и на правом крыле оно оказалось абсолютно бесплодным; с большими потерями несколько удалось продвинуться только наиболее южным армиям – 7‑й и 9‑й. К 3 сентября юго-западный фронт окончательно выдохся. Попытка возобновить наступление 30 сентября – 2 октября привела к нескольким разрозненным атакам и должна была быть ликвидирована вследствие дружного сопротивления дальнейшему развитию активных действий со стороны начальников и войск. А начиная с октября пришлось широко черпать из всех русских фронтов резервы на помощь Румынии.

25. Вступление в войну Румынии. Если бы летняя кампания 1915 года не сложилась столь тяжело для русской армии, вероятно, Румыния вступила бы в войну вскоре после Италии. В момент окончания кампании германо-австро-болгар против сербов в конце ноября 1915 года весьма легко могло случиться, что Германия предъявит Румынии ультимативное требование – присоединиться к центральным державам, под угрозой оккупации. Однако к этому моменту русские собрали в тылу Румынии значительные резервы (7‑я армия); нарушение Германией нейтралитета Румынии еще сильнее обострило бы мировое возбуждение, вызванное нарушением нейтралитета Бельгии; между Австро-Венгрией и германским командованием происходили крупные трения. Поэтому центральные державы решили использовать временное наличие на Балканах больших сил лишь для производства сильного дипломатического нажима на Румынию в целях возобновления экспорта румынского хлеба и нефти в центральные государства. Румыны пошли на уступки; но это давление сильно усилило позицию дружественного Антанте министерства Братиану, у которого явилось лишнее доказательство в пользу невозможности сохранить нейтралитет. Уже 22 января 1916 года Братиану на случай угрозы Германии спешил обеспечить себе русскую помощь и обратился к ген. Алексееву с вопросом – на какую помощь с русской стороны в таком случае он может рассчитывать, на что он получил ответ, что русские готовы продолжить свой фронт и на Северную Молдавию. Переброска германских и австрийских войск с Балканского полуострова во Францию и Тироль успокоила Братиану.

Непосредственный интерес к вовлечению в войну Румынии проявила Франция. В течение последней недели февраля обрушившиеся на Верден германские атаки грозили получить катастрофическое развитие, и мысль ген. Жоффра сразу сосредоточилась на том, чтобы вновь отвлечь внимание германского командования на восток. На вероятность прорыва германского фронта русскими армиями ген. Жоффр не мог твердо рассчитывать. Но, несомненно, в случае удлинения русского фронта на 600 километров румынской границы и выступления 250 тыс. румынской армии дела могли принять совершенно другой оборот. Начиная с 28 февраля на русскую Ставку сыплются предложения – взять на себя обеспечение Румынии с тыла, для чего выставить в Добрудже 200‑тысячную армию, на таких условиях Румыния, вовсе не желающая воевать с Болгарией, согласна начать вторжение в Трансильванию. Ген. Алексеев, считавший себя обязанным держать центр тяжести русских сил к северу от Полесья, решительно отказался от этой комбинации. В выступлении Румынии, которой придется помогать нашими военными запасами и подкреплять все время нашими войсками, он видел для ведения войны Россией скорее минус, чем плюс, и отказался купить помощь Румынии ценой выделения таких крупных сил на второстепенный театр Добруджи.

Успехи, достигнутые под Луцком и в Буковине, выставившие в большом блеске мощь русских войск, развал Австро-Венгрии и ослабление Германии значительно облегчали для Румынии принятие решения о вступлении в войну. В то же время вследствие того, что события помимо воли Алексеева перенесли центр тяжести русского наступления к югу от Полесья, выступление Румынии приобретало для нас значительно большую ценность, так как приводило к глубокому охвату атакованного нами австрийского фронта. Жоффр накануне начала наступления на Сомме также стремился теперь дать событиям самый решительный оборот и 28 нюня вновь обратился к Алексееву с просьбой договориться с Румынией. Румыны надеялись теперь, что грозное для центральных держав положение заставит Болгарию сохранить нейтралитет, и решили удовлетвориться со стороны Добруджи страховкой в размере 2 пех. и 1 казачьей русских дивизий. Эти силы плюс 150 тыс. румынских плохо организованных третьелинейных частей на Дунае должны были охранять тыл Румынии. Генерал Алексеев гораздо осторожнее подходил к вопросу о Болгарии; сначала он соглашался на проектированное Жоффром совместное наступление Салоникской армии Сарайля и румын в Болгарию, затем, когда румыны решительно отказались от активных действий против Болгарии, а усиление армий Сарайля подвигалось очень медленно, Алексеев хотел завязать с Болгарией сепаратные переговоры, но по настоянию Жоффра от 5 августа должен был и от них отказаться.

Переговоры с Румынией продолжались; Братиану, видимо, хотел оттянуть вступление в войну до уборки урожая, но по категорическому требованию Англии должен был согласиться выступить не позже 27 августа. 17 августа в Бухаресте была подписана военная конвенция. 27 августа последовало объявление войны и мобилизации, которая имела лишь дополнительный характер, так как румынская армия была в течение войны мобилизована исподволь. Ha следующий же день после объявления войны, застигнувшей врасплох центральные державы, румынская армия вторглась в Трансильванию (см. схему № 8).

Схема № 8. Румынский фронт в 1916 г.

_

Генерал Алексеев, тщательно отклонявший от себя всякую инициативу вовлечения в войну Румынии, видел в румынском выступлении не возможность решительного охвата всего австро-германского фронта, а удлинение на 600 верст фронта неприятельских позиций, что должно было существенно разгрузить русский фронт и позволить на нем придать действиям более решительный характер. В этой оценке он глубоко ошибся: порыв юго-западного фронта был уже истощен, нужно было начинать новую операцию, а не надрывать свои силы попыткой оживить уже конченное наступление; русский фронт не только не был обеспечен Румынией, но был ослаблен необходимостью растянуться до Дуная на протяжении лишних 400 километров; потребовалось выделение в общей сложности 10 армейских и трех кавалерийских корпусов на помощь Румынии. Если бы хоть третья часть этих сил была бы вовремя направлена в Румынию, выступление последней могло бы получить самое решительное значение; но русские войска приняли серьезное участие только в ликвидации катастрофы.

Германцам необходим был месяц, чтобы сосредоточить в Трансильвании армию для отпора румынскому вторжению. Но в Северной Болгарии уже через неделю у них была собрана из болгарских, турецких и небольших германских сил армия Макензена, которая и перешла в наступление. Демонстрация на Татар-Базарджик (Добрик) привлекла к нему внимание составленного из очень слабых частей 47‑го русского корпуса Зайончковского, а главные силы Макензена 6 сентября атаковали предмостные укрепления у Туртукая, 9 сентября у Силистрии, 18 сентября – вынудили боем отход корпуса Зайончковского. Румыны стояли тылом против болгар; лучшие части их наступали в Трансильванию, а на Дунае находились войска ополченского достоинства, плохо снабженные; в предмостных позициях на Дунае сдались целые дивизии. Эта неудача заставила румын оттянуть из состава армий, наступавших в Трансильванию, 4 дивизии на дунайский фронт. Алексеев, со своей стороны, счел возможным усилить Зайончковского только одной (115‑й) третьеочередной дивизией.

В промежуток между 26 сентября и 10 октября 9‑я германская армия Фалькенгайна, которого на посту начальника генерального штаба сменили Гинденбург – Людендорф, ликвидировала все успехи румын в Трансильвании; румыны на всем фронте были отброшены на карпатские перевалы. 9‑я русская армия продолжала медленное наступление на своем фронте; русское командование отнюдь не использовало открывавшиеся для него возможности обхода занятой австрийцами части Карпатского гребня через Молдавию.

За этими неудачами последовал погром в Добрудже Дунайской армии Зайончковского, образованной из русского 47‑го корпуса и слабых румынских дивизий. 19 октября, получив в подкрепление одну германскую дивизию, Макензен перешел в наступление; к 23 октября Макензен захватил линию Черноводы – Констанца и начал укрепляться севернее ее. Дунайская Русско-румынская армия собиралась в северной Добрудже.

Эти несчастные события, продолжающееся сосредоточение германских и австрийских сил, просьбы Жоффра, настояния румын, наконец, неудачная попытка последних переправиться через Дунай в тылу у Макензена, чтобы облегчить давление последнего в Добрудже, все это заставило, наконец, направить в Добруджу на поддержку находившихся там 3 пех. и 1 кав. дивизий еще 5 пех. и 1 кав. дивизии. Но прибытие этих подкреплений могло состояться только в конце ноября. Назначались они для Добруджи. В то же время, чтобы позволить румынам более надежно прикрыть наиболее опасное направление германского удара – Кронштадт – Браилов, 9‑й армии указано было протянуться влево и 2 корпусами взять на себя защиту Северной Молдавии; 10 октября даны были указания, только 3 ноября началось прибытие русских войск.

Соглашаясь на эти жертвы, ген. Алексеев предъявил в октябре союзникам и энергичное встречное требование значительно усилить армию Сарайля и перейти к активным действиям на Балканах. 20 октября французы согласились направить в Салоники еще полторы дивизии. Начальник итальянского генерального штаба генерал Кадорна сперва 9 ноября сдался на энергичные увещевания союзников, но через неделю решительно отказался увеличить расход на Балканах сил итальянской армии. В этих условиях ген. Сарайлю с армией в 140 тыс. штыков удалось благодаря энергии сербских частей нанести значительное поражение болгарам и 18 ноября занять Монастырь; однако затруднения, представляемые зимой македонским театром, скудость путей сообщения и недостаток сил не позволили союзникам развить этот успех.

Таким образом, уже в октябре все опасности, вытекавшие для Австро-Венгрии из вступления в войну Румынии, были ликвидированы успехами Фалькенгайна и Макензена. Однако постепенное затишье, устанавливавшееся на других фронтах, видимая неохота, с которой русские посылали подкрепления в Румынию, и явное истощение румынских войск выдвинули перед Людендорфом положительную задачу – нанесения Румынии решительного удара и захвата ее территории для использования ее богатых средств. В начале ноября благодаря энергичному напряжению были собраны достаточные для вторжения в Румынию силы.

Русский солдат утоляет жажду раненого австрийца

_

С потерей большей части Добруджи Валахия представляла длинный язык, вторгающийся между Венгрией и Болгарией, условно обеспеченный с севера Карпатами, с юга Дунаем. Ген. Алексеев особенно опасался, что германцы срежут этот язык у основания; наша Дунайская армия (ген. Сахарова) и отчасти левое крыло 9‑й армии могли противодействовать такой операции, которая грозила полным окружением всех румынских войск. Но Людендорф наметил операцию, которая не обещала столь блестящих результатов, но зато направлялась по линии наименьшего сопротивления. Удар был намечен против наиболее выдвинутой, западной оконечности Валахии, где румынам всего труднее было собрать для отпора надлежащие силы. 11 ноября началось вторжение через перевал Вулкан частей армии Фалькенгайна, скоро распространившееся на весь западный участок Карпат от Орсовы до Ротентурма. Румынам в течение недели (21–27 ноября) удалось задержать немцев на реке Ольте. Но навстречу Фалькенгайну начал развиваться удар Макензена. Последний, оставив 3‑ю болгарскую армию в Добрудже, собрал новую «Дунайскую» армию на Дунае у Систова, в 220 километрах к западу, и 23 ноября, переправившись на левый берег, начал наступление на Бухарест, 1–3 декабря русско-румынские войска произвели энергичную контратаку. Дунайской армии грозило полное поражение. Подошедшая турецкая дивизия позволила Макензену удержаться до момента подхода левого крыла Фалькенгайна. 1 декабря наступление германцев возобновилось, и в ночь на 6 декабря был занят Бухарест. Столица Румынии была обеспечена совершенно устарелыми и слабыми долговременными укреплениями; ввиду полного расстройства румынской армии она была оставлена без боя.

Подвоз войск на автомобилях на позиции

_

В середине ноября под давлением союзников, крайне недовольных ген. Алексеевым, последний отправился для поправления действительно расстроенного здоровья в Крым, передав временно исполнение своей должности ген. Гурко. В конце ноября последовали крайне настоятельные представления Пуанкаре об оказании непосредственной помощи Румынии. С 28 ноября, когда неминуемость катастрофы на румынском фронте уже выяснилась, началась лихорадочная отправка подкреплений и, в первую очередь, конницы, так как румынские железные дороги работали отвратительно, и движение походным порядком давало скорейшие результаты.

30 ноября было решено сосредоточить на румынском фронте новую 4‑ю армию ген. Рагозы, из 3 арм. и 1 кав. корпусов. 7 декабря, после потери Бухареста, был сформирован новый южный фронт, которым управлял под номинальным главенством румынского короля ген. Сахаров. Русские подкрепления начали собираться только во второй половине декабря. Между тем к 16 декабря румынская армия уменьшилась до 70 тыс. человек; из 23 румынских дивизий, совершенно потерявших боеспособность, оказалось возможным оставить на фронте только 6, остальные были отправлены в тыл для переформирования.

Русские войска, находившиеся в периоде сбора, отстаивали румынскую территорию шаг за шагом. 18 декабря отряд Деникина был выбит из Бузео; чтобы продвинуться вперед на 80 километров и овладеть Фокшанами (8 января), германцам пришлось затратить 25 дней и привлечь на помощь и 3‑ю болгарскую армию из Добруджи. Русская «Дунайская» (переименованная в 6‑ю) армия еще раньше была оттянута из Добруджи для защиты р. Серета. В начале января русские армии твердо стояли на Серете; германское наступление остановилось, Молдавия была спасена, Валахия с ее нефтяными промыслами, капитально разрушенными англичанами, была оккупирована германцами.

26. Действия в Турции. В 1915 году, когда требовалось крайнее напряжение сил для преодоления сил на главнейших театрах, англичане попытались взять Месопотамию и Иран, стремясь захватить в свои руки моссульскую нефть. Английский генерал Таунсхенд, наступавший вверх по Тигру, водный путь которого являлся единственной артерией его снабжения, 23 ноября 1915 года подошел к Багдаду, но здесь потерпел чувствительную неудачу и отошел к своим ближайшим складам на Тигре у Кут-Эль-Амары, где был обложен турками под руководством известного германского генерала (автора труда «Вооруженный народ»), старика фон дер Гольца.

Государь Император среди офицеров-пластунов

_

Для отвлечения сил турок от англичан наша кавказская армия перешла в наступление. В декабре 1915 года турки были вытеснены из пограничных уездов Кавказа, 16 февраля 1916 года была взята штурмом устаревшая турецкая крепость Эрзерум, в начале марта – Муш и Битлис, в апреле – Трапезунд и Эрзинджан. Генерал Баратов с казачьими отрядами в январе очистил значительную часть территории Персии от турецких войск и приблизился на 180 километров к Моссулу и Багдаду.

Однако английская вспомогательная армия ген. Эмлера сумела подойти на 10 километров к осажденным в Кут-Эль-Амаре, но не сумела здесь преодолеть сопротивление турок. Отбивший наступление английской выручки фон дер Гольц умер от сыпного тифа за несколько дней до 26 апреля, когда 10 тыс. англичан в Кут-Эль-Амаре сдались туркам. Этот крупный успех над англичанами позволил туркам перетерпеть удар, нанесенный русскими в Армении.

27. Общая оценка 1916 года. 1916 год представляет последнюю блестящую вспышку энергии и мощи старой петровской русской армии, час исторической смерти которой близился. По замыслу верховного германского командования, центр тяжести действий в 1916 году должен был лежать на западе; однако прорыв юго-западного фронта в начале июня нарушил все расчеты Фалькенгайна и Конрада, заставил их вновь перебросить резервы на восток, разохотил Румынию вступить в войну, заставил германцев вновь на 20 месяцев отказаться от активных действий на западе. Верден в окончательном результате был спасен русскими усилиями, заставившими германцев перейти под Верденом к обороне; русские усилия позволили англо-французам в очень выгодных условиях начать наступление на Сомме против лишенного резервов германского фронта, страдавшего от недостаточного количества тяжелой артиллерии и снарядов. Такое тягучее наступление в форме борьбы на измор при громадном превосходстве технических средств англо-французов представляло для них много выгод. Нельзя сказать того же о нашем юго-западном фронте. Важнейшая ошибка нашего командования заключалась в том, что оно не сумело обратить его сразу в общее поражение четырех австрийских армий, а затем не сумело в июле прорвать его. Наше командование, смущенное началом сражения на Сомме, загоняло войска в атаку на позиции против сильнейшей артиллерии до того момента, пока войска, подбодренные весенними успехами, продолжали слушаться приказаний.

В начале апреля 1916 года 70 % русских сил находилось к северу от Полесья, 30 % – к югу. В конце декабря мы имели севернее Полесья только 57 % общего числа штыков, а несмотря на громадную убыль юго-западного фронта и в Румынии, число штыков к югу от Полесья равнялось 43 %. Этот громадный сдвиг русских сил к югу, к сожалению, был выполнен не планомерно, а под влиянием событий. Массы русских войск частью бездействовали, частью запаздывали. Стратегическая проблема была решена неудовлетворительно.

Геройский подвиг английского капитана Волей, отразившего со своей ротой все ожесточенные атаки германцев

_

Выступление Румынии позволило Германии добиться в самом конце кампании, при общем истощении и жажде отдыха, крупного успеха. Энергию Людендорфа, предпринявшего зимний поход в Валахию, можно сравнивать с энергией Фридриха Великого, который в 1757 г. обрушился на австрийцев, устроившихся на зимовку в Силезии, и в декабре разбил их под Лейтоном. Средства Румынии нужны были Людендорфу для дальнейшего ведения войны, как Фридриху Великому нужны были средства Силезии для продолжения Семилетней войны.

Героический бой. Горсть французов овладела немецким окопом

_

Со стороны союзников вступление в войну Румынии было обставлено самым безобразным образом. Генерал Алексеев понимал, что Румыния не облегчит русский фронт, а явится для него огромной обузой, увеличит долю общих усилий коалиции, выпадающую на русскую армию. Поэтому совершенно законной является его позиция в первой половине 1916 года, когда он противился вовлечению Румынии в войну. Но нельзя оправдать его действий во второй половине, когда он поддался соблазну взять на себя эту обузу, и вместо того, чтобы обставить вступление Румынии в войну самым выигрышным для общего успеха союзников образом, начал наводить строжайшую экономию в расходе войск на этот «второстепенный», по его мнению, театр войны. Румынский театр войны мог быть или решающим для союзников, или катастрофическим.

Знамя русских войск на французском фронте

_

В оправдание ген. Алексееву может только служить стратегия крайнего эгоизма, которую проводили остальные государства Антанты, требовавшие от России больших жертв на Балканском полуострове, а сами считавшие его слишком маловажным, чтобы расходовать на него силы своих армий. В нездоровой атмосфере интриг французской военной миссии в Румынии и взглядов союзников на русскую армию, как на подчиненное им орудие, долженствующее истечь кровью, подготавливая их окончательный успех при общем несогласованном направлении держав в вопросах балканской политики, едва ли представлялось возможным правильное решение стратегической проблемы, поставленной вступлением в войну Румынии. Единственный раз за всю войну русское управление попыталось провести в общем направлении войны точку зрения, которая представляла бы не интересы коалиции, а интересы России. Но политика эгоизма удалась нам еще в меньшей степени, чем политика самопожертвования. Как раз в данном случае экономия русских сил на чуждый нам румынский фронт была неуместна и тяжело отозвалась на дальнейшем ходе войны и, прежде всего, на русской армии и русском государстве.

Царская Россия сумела преодолеть тяжелые испытания, выпавшие на нее в 1915 году. Первоначальный июньский успех 1916 года, возбудивший такие надежды, ликование плохо разбиравшегося в стратегии и политике общества, вызванное вступлением в войну Румынии, и последовавшее горькое разочарование, вследствие кажущейся бесплодности громадных потерь, наступивших экономических лишений и румынской катастрофы, нанесли старой русской государственности последний удар.

Что касается центральных держав, то, по видимости, они справились с большими усилиями, которые были произведены Антантой, чтобы сломить в 1916 г. их сопротивление. Но германские победы 1916 года отличаются от побед 1914 и 1915 годов тем, что это были успехи, одержанные из последних сил, пирровы победы, после которых не хватает ни средств, ни энергии воспользоваться их плодами. Людендорф не обманывался: Германия встречала 1917 год более слабой и истощенной, чем когда-либо, и наступающий 1917 год открывал перед немцами самые мрачные перспективы.

1917 год

28. Общая обстановка и русский фронт. Эффектный конец боевых действий в 1916 г., успех напряжения последних сил под занавес, перед зимним антрактом, Германия попыталась использовать для того, чтобы предложить Антанте вступить в мирные переговоры. Посредничество Вильсона, однако, дало отрицательный результат. Блеск внешних успехов не скрывал от Антанты внутреннего ослабления Германии. Германские войска вымотались, крупных резервов не было, период зимнего отдыха был сокращен до минимума. В 1917 году на всех сухопутных фронтах центральным державам приходилось думать только об обороне. Находясь в отчаянном положении на суше, Германия решила перейти в наступление на море и начать подводную блокаду Англии в виде объявления запретных зон, где подводные лодки будут топить все суда, не считаясь с их национальностью и грузом. По расчетам германского генерального штаба, в течение 6 месяцев Англия вследствие перерыва подвоза и голода должна была сдаться; по расчету выходило, что если подводные лодки будут топить около полумиллиона тонн пароходов в месяц, то наступит общий кризис мирового тоннажа. Решаясь на это мероприятие, Германия сознательно шла на разрыв с Америкой. Последняя уже обратилась в огромную фабрику, поставлявшую Антанте военное сырье и снаряжение, и, конечно, перерыв сообщений с Англией и Францией противоречил интересам влиятельных кругов. Но в 1917 году американцы были бессильны выступить в Европе со своими войсками, таким образом, в ближайшем будущем Америка не являлась грозным противником. В дальнейшем же, если бы удалось вызвать кризис мирового тоннажа, то перевозка американских войск на Европейский континент должна была вызвать непреодолимые затруднения.

Присяга временному правительству

_

Расчет на подводную войну оказался ошибочным. Соединенные Штаты, а за ними многие американские и азиатские государства объявили войну Германии. Реквизиция германских судов, находившихся в их гаванях, уступка нейтральными государствами своего тоннажа Англии, усиленное судостроение в Америке, переход Англии на распределение продуктов среди населения по карточкам, значительное увеличение посевной площади в Англии помогли преодолеть создавшийся кризис. Правда, Англия была на волосок от гибели. Начав свою деятельность в феврале, за 11 месяцев 1917 года германцы утопили 9 125 000 тонн, за 9 месяцев 1918 года они утопили 5 198 000 тонн. Максимальный успех был достигнут в июне 1917 года, когда было пущено ко дну за месяц свыше миллиона тонн. Однако понемногу англичанам удалось организовать борьбу с подводными лодками; число гибнущих с каждым рейсом германских подводных лодок все увеличивалось; новые подводные лодки не увеличивали общее их число, а только позволяли восполнять потери. В 1918 году потери в тоннаже Антанты постепенно уменьшались с 689 000 тонн в месяц до 420 000.


В 1917 году в Германии начал действовать закон о трудовой повинности (от 2 декабря 1916 г.) «о вспомогательной службе на родине». Людендорф, взяв в свои руки верховное командование, провел «программу Гинденбурга» – базировавшийся на «военном социализме» проект планомерного использования всех материальных ресурсов и рабочей силы Германии для усиления снабжения армии. В действительности Людендорфу не удалось ни преодолеть стремление предпринимателей к увеличению прибыли, ни мобилизовать все трудовые силы Германии; развилась спекуляция, появились мародеры тыла, замена бюрократическим усмотрением хозяйственного расчета обошлась Германии увеличением месячных военных расходов с 2 миллиардов (1915 г. и весна и лето 1916 года) до 4 миллиардов марок (с осени 1917 г.). Это увеличение военных расходов скоро сказалось на обнищании широких масс и на росте дороговизны. По-видимому, экономические мероприятия Людендорфа, стремившиеся к более широкому использованию в целях войны всех средств Германии, подорвали хозяйственный организм Германии и обусловили скорейшее наступление развала.

В сильной степени положение центральных держав было облегчено революцией, начавшейся в марте 1917 года в России и обусловившей длительную бездеятельность и ускорение процесса разложения русской армии, пережившей летом 1916 года свой последний подъем. Несмотря на видимое ослабление боеспособности русской армии, Людендорф не пытался повернуться в 1917 году тылом к русской армии для энергичного перехода в наступление на западе, а решил продолжать обороняться на западе с тем, чтобы добиться во что бы то ни стало конечной развязки войны на востоке. Откладывая еще на год решительное наступление на западе, теперь, когда Америка с ее огромными материальными, финансовыми и людскими ресурсами собиралась на помощь Франции, Людендорф делал успех его еще сомнительнее.


Германское правительство находило неосторожным подрывать атакой русских позиций те мирные тенденции, развитие коих так ярко проявлялось в русском народе, в русской армии и в Петроградском Совете. Тем не менее Людендорф не удержался, чтобы не пожать дешевые лавры при атаке в апреле нашего предмостного укрепления на Стоходе.

Состояние русской армии ясно требовало отказа от каких-либо широких наступательных планов. Однако Керенский, стоявший во главе правительства, и Брусилов, ставший верховным главнокомандующим, не отдавали себе в этом отчета. Они стремились поднять значение России в глазах Антанты успешным наступлением. Дипломатические представители Антанты оказывали соответственное давление; напрасно некоторые более опытные французские военные представители предупреждали об опасности перетягивать струну.

«Наступление Керенского» началось 1 июля, в момент, когда большое французское наступление было уже отбито, и Франция не была способна к наступательным действиям. Серьезной цели оно не преследовало и не могло достичь. В рядах русской армии с момента наступления шла гражданская война. Наступление намечалось по обе стороны Днестра, на юго-западном фронте.

Только полной негодностью австрийских войск можно объяснить, что на некоторых участках атаки имели частный успех. Особенный успех выпадал на долю 8‑й армии ген. Корнилова, которая в период 6—15 июня овладела значительным районом к югу от Днестра и захватила г. Калуш. Этот успех едва не сорвал намеченного Людендорфом контрудара на Тарнополь, на участок непосредственно к северу от русской ударной группы. 3 пехотные и 1 кав. дивизии германцев из числа перебрасываемых с запада пришлось направить к Калушу. Если бы не обнаружились явные признаки разложения и в армии Корнилова, германский контрудар был бы отменен вовсе. Но ввиду декоративного характера русского наступления германцам все же, с опозданием на неделю, удалось собрать при помощи резервов с западного фронта группу в 9 пех. дивизий с 600 орудиями и 180 минометами и 19 июня прорвать без труда 11‑ю русскую армию. Весь юго-западный фронт от Бродов до Карпат дрогнул. Преследование продолжалось до 4 августа. Русские очистили Буковину и занятый участок Галиции и отошли за пограничную реку Збруч. Пленных, несмотря на разложение русской армии, было взято немного. Постепенно русское сопротивление вследствие сознания нависшей над всем югом катастрофы нарастало; энергичные меры против беглецов, принятые Корниловым, стали сказываться.

При отступлении русские взрывали железные дороги; австрийцы и при преследовании сумели потерпеть несколько неудач. Все эти соображения заставили Людендорфа приостановить наступление, которое ему хотелось развить в виде большой операции – вторжения в Молдавию с севера с одновременным прорывом фронта на нижнем Серете Макензеном со стороны Валахии. Пришлось отказаться от того, чтобы немедленно вывести Румынию из войны. На этот отказ повлияла и значительная боеспособность, которую проявила румынская армия, сама перешедшая 24 июня в наступление в направлении на Валахию. Находившиеся в Румынии русские войска также лучше сохранились; Макензену контратаками удалось лишь сохранить равновесие на своем фронте.

Русские атаки в районе Крево (западный фронт) и Двинска после первоначального скромного успеха закончились возвращением русских войск в свои окопы.

Довольно сомнительными операциями, имевшими целью вызвать беспокойство за Петроград, явилась атака Риги с переправой 2 сентября через Двину у Икскюля, поскольку германцы стремились отрезать русские войска, занимавшие левобережные позиции; эту операцию, тщательно подготовленную и предпринятую с большими средствами, следует признать неудавшейся. Для проведения ее были сосредоточены значительная артиллерия и резервы из Тарнополя. 21 сентября германцы атаковали и овладели якобштадтской предмостной позицией, а 12–18 октября германская эскадра при помощи десанта в составе одной дивизии овладела островами Эзель, Моон и Даго. Надо очень внимательно изучить весь ход русской революции в 1917 году, чтобы высказать суждение о том, ускорили или затормозили окончательный развал старого русского государства эти активные действия Людендорфа. Нам представляется, что германцы в значительной степени тратили даром время и средства на русском фронте, а наносимые ими удары только усиливали позицию военной партии. Без контрудара в Галиции и атаки Риги немыслимо было бы выступление Корнилова против Керенского; правда, оно не имело под собой никакой почвы, но если бы Людендорф развил бы еще большую деятельность на русском фронте, положение Корнилова на внутреннем фронте стало бы сильнее.

26 ноября 1917 года новый русский верховный главнокомандующий Крыленко запросил германское командование, согласно ли оно на переговоры об установлении перемирия. Местные перемирия начали заключаться со 2 декабря, хотя уже за много месяцев до этого на многих участках фронтов установилось «братание». 15 декабря в Брест-Литовске подписан договор о перемирии. 22 декабря начались мирные переговоры в Брест-Литовске.

29. Итальянский фронт. 18 августа началось 11‑е сражение на Изонцо. В течение свыше месяца итальянская армия вела атаки на 70‑верстном фронте: свыше 1500 американских и английских орудий прибыли на усиление итальянской артиллерии. Сражение дало несущественное продвижение итальянской армии, но настолько истощило австрийскую армию, что австрийское командование признало себя неспособным отразить своими силами новый напор итальянцев. 7 возвращающихся с русского фронта германских дивизий, заимствованных с запада для тарнопольского прорыва и взятия Риги, были направлены на Изонцо, где они развернулись у Тольмино, севернее пункта, где оканчивалась ударная группа итальянских войск. 24 октября после короткой артиллерийской подготовки германцы перешли в наступление. Сражение при Капоретто кончилось бедственно для Кадорны. Через семнадцать дней остатки итальянской армии, уступив большую часть Венецианской области, при поддержке 140 тыс. англо-французов (6 дивизий под начальством Фоша) собрались в 150 километрах позади, на р. Пиаве. Месячная гастроль 7 немецких дивизий обошлась итальянцам в 10 тыс. убитых, 30 тыс. раненых, 201 тыс. пленных; австро-германцы захватили 3152 пушки, 1732 миномета, 3000 пулеметов. Взятыми запасами австрийская армия питалась 3 месяца. Рекорд трофеев в мировую войну был достигнут в бою с итальянцами. Однако австрийские войска и здесь не смогли развить из Тироля достаточно энергичного наступления, что позволило англо-французам поспеть для обороны р. Пиавы. Несмотря на весь блеск этого удара, он не вывел немцев на простор Ломбардской равнины, что могло бы вынудить Италию стать на путь мирных переговоров. Несколько сот тысяч разбежавшихся по всей Италии солдат вскоре были вновь собраны, и итальянцы в дальнейшем стали соответственными партнерами для окончательно выдохшихся австрийцев.

30. Боевые действия на Западе. Англо-французы в начале 1917 года явно вели подготовительные работы, чтобы ранней весной 1917 года приступить на Сомме к продолжению наступления. Германское командование в результате истощения, явившегося следствием усилий, сделанных в предшествовавшем году, было вынуждено в 1917 году продолжать на западе строго оборонительный образ действий. Чрезвычайно важно было для усталой германской армии продолжить по возможности срок зимнего перерыва военных действий. С этой целью Людендорф использовал то обстоятельство, что германский фронт на Сомме все еще образовывал выступ на общем протяжении германского фронта. Людендорф заблаговременно распорядился об укреплении тыловой позиции, названной позицией Зигфрида, которая составляла между г. Аррас и р. Эн хорду этого выступа. Этим немцы достигали сокращения своего фронта во Франции; позиция Зигфрида имела протяжение всего в 125 километров вместо 170 километров по выступному фронту. Но главная сила позиции Зигфрида заключалась в том, что вся полоса (между ней и старым германским фронтом), глубиной до 40 километров, подверглась систематической обработке, чтобы сделать ее негодной для жизни, транспорта и боевых действий: были уничтожены все селения, дороги, мосты, вырублены деревья, испорчены колодцы, все население было эвакуировано. Эти работы по подготовке общего отступления велись в глубокой тайне и получили условное название «Альберих». По составленному заранее календарному плану на них требовалось пять недель. 9 февраля было первым днем работ Альберих, а 16 марта начался отход немцев на всем фронте Соммы. Оборона германского фронта теперь стала много легче, так как растянутый и наиболее угрожаемый участок фронта стал теперь коротким и безопасным. Невыгоды для германцев заключались в том, что на полосе Альберих наступление являлось теперь затруднительным и для них. Это они уже почувствовали в марте 1917 года, когда им пришлось отказаться от мысли нанести преследующим французам контрудар вследствие препятствий, которые создавали работы Альбериха для массового употребления здесь войск. Но окончательно опустошение этой территории отомстило за себя немцам через год, когда большое наступление Людендорфа в марте 1918 года потребовало прохождения германских масс через эту полосу; длительное пребывание здесь германских войск обессилило и разложило их.

Подвиг шотландских музыкантов

_

Уже осенью 1916 г. французское правительство через своих представителей убедилось, что силы царской России быстро идут на убыль и что летом 1917 г. можно ожидать полного выхода России из войны. В этих условиях время, казалось, начинало работать больше в пользу германцев, чем Франции; рассчитанная на выдержку стратегия Жоффра с ослаблением России, на которую взваливалась главная работа, теряла смысл. Поэтому во французском командовании были произведены перемены: Жоффр и глава школы ведения позиционных боев на измор, Фош, руководивший сражением на Сомме, были сменены. Главнокомандующим был назначен генерал Нивель, герой стремительных контратак под Верденом, полагавший возможным одним броском прорвать всю глубину германских позиций и перейти к маневренной войне. Таким образом, ослабление России заставило Францию перейти от измора к стратегии сокрушения.

«Танка», поддерживающая атаку немецких позиций английской пехотой

_

Новая обстановка, создавшаяся на фронте, несколько задержала наступательные действия англо-французов. Вновь атаки были нацелены на те участки старого фронта, которые с обоих флангов примыкали к неуязвимой позиции Зигфрида. Первыми выступили англичане, которые должны были оттянуть внимание немцев к северу. У Арраса 9 апреля по обоим берегам р. Скарпы на фронте в 30 километров англичане после короткого энергичного обстрела провели чрезвычайно удачную атаку, которая смяла фронт 6‑й германской армии. Германские резервы находились на значительном удалении; однако недостаточная тактическая подготовка не позволила англичанам быстро использовать выгодные мгновения, когда фронт перед ними остался без обороны. На следующий день начали подходить германские резервы, и борьба затянулась до 11 мая. На атакованном участке англичане сумели продвинуться только на 8 километров в глубину.

Неделю спустя после начала английского наступления, 16 апреля, французский главнокомандующий Нивель бросил большие массы французов в наступление в районе р. Эн на фронте около 70 км. Первым ударом удалось отбросить немцев на гребень водораздела между pp. Эн и Элет, носящий название Шмен-де-Дам; в некоторых местах французам удалось зацепиться за этот гребень, но попытки перевалить через него потерпели решительную неудачу. Одновременно французы повели и вспомогательную атаку по другую сторону Реймса, в Шампани, но здесь успехи их были еще скромнее. Свыше месяца, вплоть до 29 мая, Нивель упорствовал, требуя, несмотря на их безрезультатность, все новых атак. Этим он вызвал очень опасное и широко распространившееся во французской армии бунтарское движение; многие полки хотели повернуть фронт против Парижа, надежных частей почти не оставалось. Нивель, получивший прозвание кровопийцы и занявший должность Жоффра с целью заменить его стратегию выжидания стратегией решительных действий, был сменен генералом Петеном; Фош был призван на должность начальника генерального штаба; благодаря устойчивости государственного организма Франции осторожному Петену удалось продержаться в критические моменты. Летом революционное настроение французской армии пошло на убыль, но к дружным ударам в течение всего 1917 года она уже не была способна. Это состояние смуты, в котором находилась французская армия в июле, и новый поворот французской стратегии в сторону измора (теперь надежды на русских заменились упованиями на американцев, которые обещали привести к июню 1918 года миллион солдат во Францию), объясняют, почему немцам удалось собрать с западного фронта войска для контрудара против наступления Керенского, и оттеняют всю бесцельность последнего.

Французам до конца года удалось провести лишь две атаки – под Верденом 20–27 августа на фронте в 25 километров; атака имела скорее характер демонстрации, чем прорыва; более серьезное наступление было предпринято на месте главной весенней атаки, на Шмен-де-Дам. 22 октября оправившимся французам удалось уже завладеть западной оконечностью этого гребня, так называемым углом Лафо, что вынудило 2 ноября немцев очистить весь гребень Шмен-де-Дам и отойти на 3 километра к северу, за р. Элет.

Англичане, как всегда сохранявшие в первую половину кампании свои силы, во вторую половину года начали развивать сильный натиск, хотя в 1917 году им приходилось действовать почти без поддержки союзников. Если германцы желали обороняться, выжидая результатов деятельности подводных лодок, то англичане, потерявшие в июне 1917 года до миллиона тонн судов, стремились наступлением на суше создать менее выгодные условия для деятельности германских подводных лодок: чтобы достигнуть этой цели, надо было оттеснить немцев от бельгийского побережья, где германские подводные лодки имели две ближайшие к берегам Англии базы в портах Остенде и Зеебрюгге.

С этой целью англичане наметили прорвать германский фронт во Фландрии, наступая от Ипра в северо-восточном направлении. Но так как Мессинские высоты к югу от Ипра (около селения Витшате) представляли часть германского фронта, вдающуюся в английский фронт, и мешали развертыванию английских резервов у Ипра, то сначала англичане направили на них вспомогательный удар. 7 июня англичане взорвали на 6‑километровой дуге выступа 20 мин, заложенных на большой глубине; впечатление, произведенное на защитников высот этими взрывами, было очень сильное, и англичанам удалось овладеть всем выступом. После этого началась подготовка англичан к Фландрскому сражению. Последнее охватило в общем сравнительно узкий 29‑километровый фронт; англичане начали атаки 31 июля и кончили наступление 10 ноября. В течение этого времени англичанам удалось продвинуться всего на глубину в 8 километров – по полкилометра в среднем на 16 нанесенных ими за три с половиной месяца ударов. Таким образом, первоначальная цель Фландрского сражения – оттеснение немцев от побережья – оказалась недостигнутой. Все сражение получило характер грандиозной борьбы на измор. Потери англичан в этом сражении достигли 400 000.


Однако при колоссальной развернутой англичанами артиллерии они нанесли соответственные потери и немцам. Последние благодаря Людендорфу резко изменили свою тактику: в 1916 году на Сомме они густо занимали передовые окопы, цеплялись за каждый аршин местности, прятали войска во время бомбардировки в глубокие лисьи норы и блиндажи. В отданных им указаниях Людендорф предписал организовать оборону подвижным образом; передовые окопы занимались только редким сторожевым охранением; вместо сплошных линий оборона основывалась на отдельных пулеметных гнездах и на контратаках отборных дивизий, собранных позади, вне района, сильно бомбардируемого неприятелем. Эта подвижная оборона значительно уменьшила потери немцев от артиллерийского огня, а также пленными, которые раньше не успевали вовремя выскочить из глубоких лисьих нор и блиндажей и доставались, как трофеи, наступающему, захватившему поверхность земли. Подвижная оборона доставляла союзникам много хлопот, пока в германской армии дух войск был удовлетворителен.

Союзники в 1917 году широко использовали новое оружие – танки. Пользуясь тем, что внимание немцев было отвлечено во Фландрию, англичане сосредоточили против северной оконечности слабо занятой позиции Зигфрида между дорогами, ведущими из Банома и Перонны к Камбрэ, значительные силы, в том числе свыше 300 танков. 20 ноября английские танки в утреннем тумане прошли через проволочные сети и расползлись по немецким позициям. За ними следовали пехотные и кавалерийские части. Артиллерия открыла огонь лишь почти в момент начала танковой атаки. Успех англичан был очень велик, но у англичан опять не хватило искусства немедленно организовать широкое вторжение в открывшуюся в германском фронте брешь. В дальнейшие дни англичанам не удалось пробиться среди собиравшихся германских резервов. 27 ноября наступление англичан было окончательно приостановлено, а ударом во фланг прорвавшимся англичанам 30 ноября немцы выиграли две трети проигранного пространства.

31. Турецкий театр. В 1916 году германскому командованию удалось убедить Энвер-бея, что участь Турции будет решена не на турецких фронтах, а исходом борьбы Антанты с Германией. Так как союзники не угрожали непосредственно Дарданеллам, турецкие войска были широко использованы Людендорфом для действий против Румынии; один турецкий корпус очень недурно держался на австрийском фронте в Галиции против атак юго-западного фронта. Чтобы не ударить в грязь лицом перед Европой, Энвер-бей посылал в дивизии, двинутые на русский фронт, лучшее, что имелось в турецкой армии. Даже в 1917 году наши июльские атаки в Галиции встречали отпор со стороны находившихся там турецких дивизий. Такое напряжение сил в пользу чужих интересов не могло пройти даром для рыхлого организма Турецкой империи. Турки оказались не в силах защищать свои собственные пределы. На кавказском театре русская революция вызвала затишье, но англичане решили занять удобные позиции, чтобы впоследствии выступить наследниками территорий Турецкой империи. В феврале 1917 года, в самое удобное время года для операций в Месопотамии, они возобновили натиск вдоль р. Тигр, чтобы отомстить за Кут-Эль-Амарскую капитуляцию и приблизиться к моссульской нефти. 11 марта англичане прочно заняли Багдад. Этот удар произвел в Турции сильное впечатление. Турецкое командование предполагало ответить организацией широкого встречного мусульманского напора в Месопотамию (Ильдерим).

Германия давала для руководства наступлением штаб фронта во главе с бывшим нач. ген. штаба Фалькенгайном и приступила к организации особого азиатского корпуса. Но при турецкой разрухе, недостатке сообщений и легкомыслии Энвер-бея, который скоро вместо Ильдерима стал увлекаться идеей завоевания Кавказа, этот контрудар оказался бумом. Фалькенгайн и германские части нашли себе применение не под Багдадом, а в Палестине, куда летом 1917 года англичане перенесли центр тяжести действий; 200‑тысячная армия ген. Алленби наступала вдоль побережья Средиземного моря, прокладывая за собой из Египта железную дорогу. 7 ноября турки потеряли Газу, 17 ноября – Яффу, 9 декабря англичане заняли Иерусалим. Турецкий государственный организм едва ли мог долго выдержать выпавшие на него испытания; Турция ясно начинала погружаться на дно.

32. Общее заключение о 1917 годе. Еще в 1916 году английская армия на Сомме являлась бесконечно слабее при наступлении, чем французская. В 1917 году английские войска сложились уже в крепкую наступательную силу, и если им не хватало еще маневренной опытности, чтобы быстро использовать выгодные минуты, то в позиционной войне они являлись уже серьезным врагом. Борьба с англичанами, вероятно, вывела из строя в 1917 году не менее полумиллиона лучших германских солдат. Впрочем, потери, до которых английский главнокомандующий, ген. Хэг, довел свои армии во время фландрских атак, были очень значительны, подорвали физические и моральные силы англичан, которые в последующую зиму не успели от них оправиться и потому не смогли весной 1918 г. оказать достаточное сопротивление первым наступлениям Людендорфа. С ноября 1914 г. германское командование, перейдя к обороне против англо-французов и повернувшись лицом к России, давало время окрепнуть англо-французскому фронту. Англичане усилили свои армии в течение 1917 года 60 тыс. португальских войск. В декабре 1917 года три американские дивизии высадились на территории Франции. Союзники Германии – Австрия, Болгария, Турция – слабели, и капитуляции их можно было ждать ежеминутно.

По существу, каждый день, который Германия теряла для активных действий на западном фронте, тянул ее на дно. Несмотря на крушение русской мощи, несмотря на видимость побед, положение Германии, по существу, становилось все хуже. Отразив русское наступление в Галиции, Людендорф мог бы в августе ограничиться оставлением ничтожных заслонов на русском фронте и перейти к активной борьбе на французском фронте. Каждый дальнейший месяц продолжения обороны на западе отзывался весьма существенно на понижении духа германской пехоты. Однако Людендорф опасался, что недорубленный лес подрастет, и поэтому стремился к окончательной победе над Россией, прежде чем он перейдет в наступление на западном фронте. В Брест-Литовске германское командование стремилось разговаривать с русскими представителями языком победителей с побежденными. Это была глубокая ошибка Людендорфа, который строил себе фантастические картины о возможности нового морального подъема изголодавшихся народных масс Германии и переоценил свои силы. Попытка нажиться за счет военного ослабления России, последовавшего за революцией, привела к тому, что Людендорф не использовал крупного выигрыша, который ему послала судьба в 1917 году, развязав ему русской революцией руки для наступления на западном фронте.

Взрыв французского фугаса под германскими траншеями

_

800 тысяч итальянских пленных, блестящий контрудар под Камбрэ, начало Брест-Литовских переговоров – эти картины германских побед конца 1917 года являлись, по существу, лишь «потемкинской деревней», лишь декорацией, за которой зрела катастрофа Германии. Но в Германии не было налицо Бисмарка, который не позволил бы себя ввести в обман никакими декорациями и сразу бы отбросил бредни германских генералов об аннексии Бельгии, Литвы, Курляндии, Польши, Украины, Кавказа. Людендорф протягивал свои руки даже к Баку, когда Германия уже лежала на смертном одре.

1918 год

33. Русско-румынский фронт. Большая часть австрийских войск и около 35 % всех германских войск были задержаны в течение года после начала русской революции на русском фронте; эти жертвы германское командование приносило с целью добиться на востоке определенно победного мира, и во имя его же германские силы продолжали расходоваться и в 1918 году. После заключения Германией 9 февраля мира с фальсифицированными представителями Украины 10 февраля глава русской делегации в Брест-Литовске Л. Д. Троцкий прервал переговоры, заявив, что между Германией и Россией остается состояние ни мира, ни войны; демобилизация русской армии продолжалась. 18 февраля германцы перешли в наступление, не встретившее серьезного отпора, 3 марта Советское правительство вынуждено было подписать прелиминарный мир в Брест-Литовске, на условиях, продиктованных немцами. Для Советского правительства этот мир являлся клочком бумажки, который в ближайшее время потеряет всякую силу. В Украине большевистские отряды продолжали оказывать неорганизованное, но отчаянное сопротивление оккупационным немецким войскам, вскоре вылившееся в форму упорных партизанских действий. Это наступление на Украину, начавшееся 18 февраля и в начале марта приведшее немцев уже на левый берег Днепра, должно было дать центральным державам сырье и продовольствие. Реквизиции немцев и создали основу для широкого развития партизанских действий. Потребовались большие силы для оккупирования огромной занятой территории и восстановления старого порядка на всем протяжении границы Советской России. Германские войска были переброшены даже на Кавказ, чтобы занять Тифлис и Закавказскую дорогу. Целью являлась бакинская нефть и стремление разъединить формировавшуюся Алексеевым на Северном Кавказе Добровольческую армию от английских войск в Персии. Точно так же высадившийся в начале апреля в Финляндии отряд генерала гр. фон дер Гольца оказал решительное содействие белым войскам генерала, барона Маннергейма. Здесь, по словам Людендорфа, также имелась в виду операция против Мурманской дороги, чтобы не допустить десанта Антанты до оккупации Петрограда, но за эту задачу энергично взялось само Советское правительство. Таким образом, летом в пределах бывшей Российской империи действовали не две, а три взаимно враждующие стороны: Советская власть, Антанта и Германия; в политическом отношении такая обстановка являлась явно фальшивой. По существу, германское командование не защищало национальные интересы, а проводило классовую политику и всеми силами добивалось того, чтобы большевистское правительство примкнуло к союзу с Антантой. Если бы не близорукость дипломатических представителей Антанты, также сбитых с правильного политического пути классовыми интересами, еще в 1918 г. на востоке могли бы вновь возникнуть для Германии сильные осложнения.

Итальянская пулеметная команда обстреливает австрийскую горную пехоту

_

Так же неудачны были действия Германии по отношению к Румынии. 5 марта был заключен предварительный мир в Буфтеа, и только 7 мая подписан Бухарестский мир. Румыния, пользуясь тем, что германские войска были частью распылены по огромному пространству России, а частью крепко увязли на западном фронте, выговорила право оставить себе часть своей армии в Молдавии и Бессарабии, не демобилизованной якобы для защиты от большевистской опасности. В Валахии немцам пришлось оставить 4 дивизии. Они не рискнули поставить вопрос об отречении румынского короля и о высылке из Румынии дипломатических представителей Антанты и должны были ожидать здесь серьезных осложнений в случае кризиса на главном театре.

Бесполезный расход сил и энергии Германии на востоке имел крайне отрицательное влияние на внутригерманские политические отношения. Классовая точка зрения германского командования по отношению к Советской власти, естественно, вела и к обострению классовой борьбы внутри Германии.

34. Второстепенные театры. Война на истощение в 1918 году должна была привести к капитуляции центральных держав. Уже в 1917 году наиболее политически слабые из них – Австро-Венгрия и Болгария – переживали серьезный кризис. Граф Чернин, стоявший во главе австро-венгерского правительства, настойчиво останавливался на мысли о сепаратном мире, и только ощущение полной беспомощности и зависимости от Германии останавливало его. В первой половине 1918 года только призрачная надежда на тот «штурм мира», который представляли атаки германской армии во Франции, поддерживала моральные силы союзников Германии на второстепенных театрах. Когда же во второй половине июля ясно обозначился неуспех германских армий, кризис на второстепенных театрах получил быстрое разрешение в пользу Антанты.

Второстепенным театром, прикрывавшим с фланга германский фронт во Франции, было все пространство от Швейцарии исключительно до Палестины включительно. Здесь имелось три фронта – итальянский на р. Пиаве, балканский в центре, палестинский на востоке. Прежде всего Антанте удалось на Балканах прорвать центр и отделить Австро-Венгрию от Турции.

Болгарская армия несла на себе почти всю тяжесть борьбы на Балканах. Болгарский народ по расчету примкнул к союзу с Германией; этот союз оставался устойчивым только до того момента, пока Германия продолжала оставаться в выигрышном положении и побеждать. В Болгарии не было никакого желания упорствовать, раз партия становилась проигрышной, и в 1918 году агитация и золото Соединенных Штатов нашли здесь благодатную почву. 15 сентября французский генерал Франше д’Эсперэ, командовавший силами Антанты на Балканах, перешел в решительное наступление. 7 французско-сербских дивизий на правом берегу Вардара и в долине р. Черной почти не встретили сопротивления. Болгарские дивизии открыли фронт и двинулись на родину. Германское командование, три германские дивизии и технические части оказались бессильными остановить быстрое наступление союзников. Новый фронт Германия и Австро-Венгрия без помощи болгарской армии могли создать не ранее начала ноября ценой очищения выдвинутых позиций в Украине, на Кавказе и в Турции. Уже 2 октября новый болгарский кабинет Малинова, сменивший германофильский кабинет Радославова после летних неудач Германии, заключил перемирие с Антантой. Царь Фердинанд отрекся от престола в пользу своего сына Бориса.

На палестинском фронте генерал Алленби перешел в решительное наступление на 3 дня позже, чем последовала атака на Балканах. Начальник германской военной миссии в Турции, генерал Лиман фон Сандерс, удержавший в 1915 году Дарданеллы, командовал теперь, вместо Фалькенгайна, палестинским фронтом, на котором были развернуты германский азиатский корпус и 4, 7 и 8‑я турецкие армии. Положение их было самое плачевное, так как последние силы и средства Турции Энвер-бей направлял не на усиление их, а на завоевание Армении, Закавказья, Северной Персии. В конце сентября одновременно с болгарами рассыпались и разбежались и турецкие армии. В начале октября англичане, почти не встречая сопротивления, быстро продвигались и заняли Дамаск и Бейрут. 26 октября был занят Алеппо, а десант захватил Александрету.

Турция, угрожаемая теперь со стороны болгарской границы войсками Франше д’Эсперэ, а с юга Алленби, истощившая все силы и средства, 31 октября капитулировала перед Антантой и заключила перемирие. Вслед за прорывом на Балканах кольцо вокруг центральных держав стянулось значительно туже.

В связи с попыткой Людендорфа придать наступлению во Франции решительный характер Австро-Венгрия произвела попытку опрокинуть итальянский фронт на р. Пиаве. 15 июня началась чрезвычайно недружная атака австрийских войск. За 6 дней наступления австрийцы насчитали 40 тыс. пленных итальянцев, что показывает, что итальянская армия недалеко ушла от уровня слабой энергии австрийцев. На 8‑й день австрийцы отошли в исходное положение, понеся, со своей стороны, значительные потери пленными. Неспособность австрийской армии отвлечь внимание союзников от главного театра войны заставило Людендорфа попробовать непосредственно использовать австрийские подкрепления для борьбы во Франции. 4 лучшие австрийские дивизии отправились отстаивать чужую границу и чужие завоевания, что немало способствовало дальнейшему развалу Австрии. Центробежные стремления брали верх над призрачными остатками австрийской государственности. 17 октября император Карл издал манифест о том, что Австрия обращается в федеративный союз отдельных государств, в котором домогательства отдельных национальностей получат удовлетворение. Но час судьбы австрийской империи уже пробил: 23 октября англо-итальянские армии перешли в решительную атаку на Пиаве. Быть может, еще существовала некоторая возможность затянуть сопротивление, отойдя без боя к пограничным горам. Но австрийское командование затянуло сопротивление до 29 октября и когда, наконец, отдало приказ об отступлении, последние связи в австрийской армии были уже порваны; создалось положение, аналогичное тому, которое имело место месяц назад в Болгарии – солдаты уходили в свои провинции, к своим колокольням и их интересам – общей австрийской государственности больше не существовало. Итальянцам без всяких усилий досталось 7000 орудий и 450 тыс. пленных.

4 ноября было заключено перемирие. Территория Австро-Венгрии находилась почти в полной неприкосновенности, так как Дунай и Сава еще не были форсированы генералом Франше д’Эсперэ, а итальянцы проникли только в Тироль, Каринтию и на побережье; но вся мировая война, эта необычайно обостренная борьба на измор, нашла свое решение не путем территориальных захватов, а в плоскости разрушения неприятельской государственности.

35. Борьба во Франции. Несмотря на то, что после заключения Брест-Литовского мира значительные части германских войск продолжали расплываться в виде масляного пятна по обширной территории Финляндии, Эстляндии, Латвии, Белоруссии, Украины и Кавказа, что германские войска продолжали оккупировать Литву, Польшу, Валахию – Людендорфу удалось добиться к марту 1918 года на французском фронте небольшого перевеса в силах. Однако Антанта значительно превосходила Германию в количестве имевшихся пополнений, и первые же потери должны были сравнять силы обеих сторон. Сверх того, в течение 1918 г. до полутора миллионов американских солдат должны были высадиться во Франции. Антанта имела превосходство в запасах продовольствия и, главным образом, в средствах местного транспорта; в германской армии лошадей было мало, и вследствие недостаточного корма они не могли дать удовлетворительной работы; грузовые автомобили без резиновых шин быстро приводили в негодность даже лучшие шоссе, бензина было недостаточно.


В первой половине ноября 1914 года германские войска отказались от мысли искать наступлением решения войны во Франции. Участие в войне России заставило Германию отложить решительный переход в наступление на три с половиною года. За это время английская армия успела сложиться в крупную силу, Соединенные Штаты подготовили большие подкрепления; в тактическом отношении Антанта многому научилась, ее жалкая техника успела превзойти германскую, а Германия потеряла миллионы своих лучших солдат и офицеров, государственный организм ее был крайне истощен, напряжение внутренней политической борьбы нарастало, в армии налицо имелись несомненные признаки разложения. В 1917 году задача возобновления на западе наступления могла быть решена гораздо легче, чем в 1918 г., а в 1915 году – еще много легче, чем в 1917 году. Но время было безвозвратно потеряно на «успехах» Людендорфа и Гофмана в России до Брест-Литовского мира включительно. Устланная победами на русском фронте дорога вела Германию к гибели.

Теперь на французском фронте стояли последние силы Германии. Ее союзники находились на той грани, за которой должно было последовать их падение. В этих условиях расходование последней энергии Германии было допустимо лишь для достижения таких целей, которые могли значительно улучшить ее положение.

Таковой целью могло быть лишь нанесение полного поражения английской армии и захват северного побережья Франции. Подводная война, на которую Германия сделала решительную ставку в 1917 году, на которую она пошла ценой вовлечения Соединенных Штатов в число своих врагов, шла на убыль. Захват немцами Дюнкирхена, Кале, Булони – побережья Ла-Манша, открыл бы перед германскими подводными лодками новые возможности. Здесь, между морем и верхним течением реки Лис, на направлении Лилль – Булонь, надо было бросить вперед германские армии.

Однако здесь находились главные силы английских армий. Англичане показали себя в конце 1917 года такими упорными и стойкими противниками, нанесли такие потери германцам, что Людендорф не решился сразу же обратиться к достижению важнейшей цели. Все его победы достигались до сих пор в направлении ударов по линии наименьшего сопротивления; в разгадывании слабого места у противника, в сосредоточении на нем усилий и в достижении эффектного успеха Людендорф не имеет себе равных. Поэтому и во Франции весной 1918 года он остановился на мысли нанести первый удар по линии наименьшего сопротивления, с позиции Зигфрида, перед которой был наиболее слабо укрепленный и слабо занятый участок неприятельского фронта. Центр тяжести наступления должен был находиться севернее реки Соммы. Отсюда Людендорф надеялся свернуть фронт наступления на северо-восток, на Булонь. 21 марта 50 лучших германских дивизий – 4 армии (17, 2, 18, 7‑я) обрушились на 80‑километровом фронте на 28 английских дивизий – 2 армии (3‑я и 5‑я) – правое, более слабое и растянутое крыло английского фронта. В резерве следовало еще 20 германских дивизий. На менее важном южном участке поля сражения германцы имели полный успех, на северном – меньший. В окрестностях Арраса и Альбера очень скоро появились свежие английские резервы. Людендорф не удержался на своем намерении добиваться здесь решения, а покатился по линии наименьшего сопротивления вдоль Соммы и южнее ее. В общем, германцам удалось здесь проникнуть на 65 километров в глубь расположения Антанты, пока Фош, вступивший здесь в командование для объединения усилий английских и французских войск, не остановил французскими резервами наступление. Единственным важным объектом на этом направлении мог быть Амьен – железнодорожный узел, с потерей коего Антанта теряла лучшие пути сообщения для связи между английскими и французскими армиями; Амьен взять немцам не удалось. Была захвачена обширная, но опустошенная год назад немцами территория (работы Альбериха). Было захвачено много пленных и трофеев, но лучший порыв германцев был истрачен; германские армии занимали слабый, охватываемый с двух сторон, неукрепленный фронт вместо сильных и вдвое более коротких позиций Зигфрида; пути сообщения в тылу у немецких войск отсутствовали: войска терпели большие лишения. Правда, удалось нанести поражение двум английским армиям. Следовало удовлетвориться этим результатом, не позже 30 марта прервать атаки, вывезти трофеи и отойти в исходное положение. Людендорф не нашел в себе мужества на такое решение. Бои, бесплодные для немцев, затянулись до 4 апреля, и немецкие войска застыли на невыгодном фронте, случайно создавшемся во время наступления.

Французские тюркосы перед отправлением на поле сражения на р. Эн

_

Теперь у Людендорфа не было больше причин отказываться от нанесения главного удара на участие Ипр – р. Лис. Долина р. Лис в достаточной степени подсохла. Эта важнейшая атака была начата 9 апреля вдвое меньшими силами; в состав атакующих германских дивизий были включены многие дивизии, отнюдь не имевшие ударного характера. В этих условиях немцам в период 9—25 апреля удалось достигнуть лишь успехов второстепенного характера; они продвинулись только на 20 километров. Важный узел Хазебрук остался в полупереходе перед их фронтом. Людендорф, имея в виду добиться на этом участке окончательного успеха над англичанами, продолжал здесь подготовку атаки, но предварительно хотел оттянуть с этого участка английские и французские резервы. С этой целью через месяц, когда германская армия несколько восстановила свои силы, он решил произвести демонстративный удар к западу от Реймса, в ближайшем к Парижу районе. 27 мая началась великолепно подготовленная атака через Шмен-де-Дам. К 30 мая германцы продвинулись на 55 километров и достигли Марны близ Шато-Тьери. Одновременно новое чудо техники – пушки, стреляющие на дистанции свыше 100 километров – начали обстрел Парижа.

Атака африканских стрелков

_

За эти три наступления немцы захватили 200 тыс. пленных и 2500 пушек. Силы Антанты были сильно напряжены; весь тоннаж был направлен на скорейшую перевозку американской армии. Так как число пароходов было очень ограничено, то американцы не везли с собой ни лошадей, ни обоза; у прибывавших американских войск было только носимое на солдатах снаряжение; остальное снаряжение они должны были получить уже в Европе из французских и английских запасов. Этот способ переброски американской полуторамиллионной армии, с нагрузкой солдат на пароходы в три раза теснее против принятых для расчета норм, жестоко разочаровал германский генеральный штаб, предполагавший, что операция потребует много больше времени. Правда, если бы война затянулась, то необходимость для американской армии жить и драться за счет французских материальных средств сказалась бы на общем понижении уровня насыщенности снабжения техническими средствами; однако события скоро приняли решительный оборот.

Людендорф и после майской угрозы Парижу находил, что англичане держат еще слишком сильные резервы севернее реки Лис, и потому решил, дав полуторамесячный отдых германской армии, нанести еще сильный удар по обе стороны Реймса и затем немедленно перебросить тяжелую артиллерию и резервы в район западнее Лилля и обрушиться на англичан, пробиваясь к Ла-Маншу.

Этому главному удару так и не суждено было состояться. Атака по обе стороны Реймса, имевшая место 15 июля, не удалась. В Шампани французы своевременно ушли на вторую укрепленную полосу, и немцы израсходовались на атаку почти пустой первой линии. На Марне немцы переправились с боем через реку, но застряли перед второй французской линией в 5 километрах к югу от реки. Людендорф на третий день прервал наступление и приказал в ночь на 22 июля отойти на северный берег Марны. Однако французы не дали германскому командованию времени оттянуть назад двинутые сюда резервы. Уже 18 июля на германский фронт обрушился первый удар франко-американцев на участке Суассон – Шато-Тьери. В атаке участвовало большое количество танков, собранных в лесу Виллер-Котере. Некоторые германские дивизии оказали очень слабый отпор. С трудом истощенным германским армиям удалось справиться с этим прорывом. Пришлось собирать резервы отовсюду – инициатива перешла к Фошу. Людендорфу теперь пришлось вовсе отказаться от мысли нанести решительный удар английской армии. Так как выдвинутые на Марне позиции германских войск бесцельно растягивали фронт и являлись опасными, то на 2 августа было назначено первое сокращение германского фронта – отход с Марны на реку Вель, к северу от линии Суассон – Реймс.

Надо было ожидать продолжения атак Фоша. Самое разумное было бы для немцев – сосредоточить свои силы на обороне самого сильного рубежа на западном фронте, каким являлся фронт Антверпен – Намюр и далее по реке Маас. Нужно было всеми силами укреплять его, эвакуировать из расположенной перед ним полосы наиболее ценные запасы, а необходимый для этих работ месяц времени выгадать на обороне лучшей германской позиции во Франции – того фронта, с которого 21 марта 1918 года началось германское наступление. Людендорф, потерявший к этому моменту равновесие, остановился на том, чтобы оборонять занятую часть французской территории; шаг за шагом он сделал ту же ошибку, что и русское командование летом 1915 года. Однако русское командование имело больше сил для производства частных контратак; оно своевременно распорядилось об устройстве целого ряда тыловых позиций, оно опиралось на несравненно менее разложенную, чем германская, армию и в результате ценой больших потерь справилось со своей задачей в 1915 году успешнее, чем Людендорф со своей – в 1918 году. При этом надо помнить, что, несмотря на двойные силы Антанты, германские армии на западном фронте все еще насчитывали около 3 миллионов солдат, то есть были вдвое сильнее русской армии летом 1915 года, и с этими силами приходилось держать фронт, несколько превышавший 500 километров, то есть вдвое меньший, чем русский; и сами французские и английские войска отнюдь не отличались свежестью и предпочитали много стрелять, а не энергично штурмовать; что же касается американских войск, то в них еще было много задора, но в тактическом отношении ни начальники, ни солдаты не возвышались даже на уровень посредственности. Хотя, в общем, ни русский фронт в 1915 году, ни германский фронт в 1918 году не удалось противнику разорвать на части, но германский фронт был приведен атаками Антанты в положение, столь близкое к катастрофическому, что с середины августа Людендорф поставил правительство в известность о том, что нет никаких шансов принудить Антанту к заключению мира чисто военными методами. Моральные силы германского народа и армии разлагались тем скорее, что не оставалось никаких надежд на возможность изменить ход событий. Силы германской государственности начали быстро слабеть под влиянием развернувшейся беспросветной перспективы будущего.

8 августа англо-французы нанесли жестокий удар к югу от Альбера на слабо укрепленный и занятый ненадежными дивизиями 25‑километровый участок германского фронта. 7 германских дивизий были наголову разбиты; в первый же день наступающим удалось продвинуться на 14 километров вперед. К 10 августа фронт атаки расширился на весь участок от Соммы до Уазы. За первые два дня было взято 24 тыс. пленных и 300 пушек. Германское командование расходовало последние резервы, чтобы сдержать отход. С 20 августа последовали новые атаки, расширившиеся на фронт до реки Эн. Только 9 сентября германские войска были отведены на позиции Зигфрида, что следовало сделать на 5 недель раньше. 3 сентября германцы принуждены были начать отход и на участке реки Лис. Таким образом, в первой половине сентября приблизительно было занято исходное положение, с которого германцы начали кампанию 1918 года. Но духовные силы германских войск были настолько истощены, что уже 11 сентября Людендорф возбудил перед правительством настоятельное требование скорейшего заключения перемирия.

В трудных обстоятельствах командовать много труднее, чем когда ежедневно с радиотелеграфа получаются копии всех неприятельских оперативных распоряжений. Только в начале сентября германское командование приступило к осуществлению эвакуации в широком масштабе. Только 8 сентября началось очищение выступа у С.-Миель (к югу от Вердена); сокращение здесь 70‑километрового участка фронта на 40‑километровую позицию (позиция Михеля) представляло большой выигрыш; работы по эвакуации еще были в полном разгаре, когда 12 сентября выступ с ослабленным вооружением был атакован с одной стороны американцами, с другой – французами, в результате чего немцы бесцельно потеряли сотни орудий и десятки тысяч пленных.

26 сентября началось общее наступление армий Антанты; через три дня англичанам удалось прорвать позицию Зигфрида. В начале октября франко-американцы произвели сильный натиск в районе Вердена и между Маасом в Эном, а также в Шампани. Фош стремился прорваться вдоль Мааса в северном направлении, что привело бы к окружению в Бельгии большей части германских войск. Эта задача ему безусловно не удалась. До середины октября, за 35 дней, истекших со времени отхода немцев на их исходное положение, и за три недели последнего решительного наступления, Антанте удалось оттеснить германский фронт на 25–40 километров. Во многих местах германской пехоты на полях сражений уже не было видно, но пулеметные части с большим процентом офицеров и унтер-офицеров успешно останавливали наступление выдохшихся союзников; часто бой велся лишь между небольшими кучками людей с обеих сторон. Вследствие опасности немецкому отступлению, угрожавшей от сосредоточенных в районе Вердена больших масс Антанты, германское командование с уходом Людендорфа в отставку, последовавшим 26 октября, ускорило отход армий на фронт Антверпен – Шарлеруа – р. Маас; этот рубеж был достигнут германскими армиями к 4 ноября, за день до начала германской революции; к 11 ноября, когда было заключено перемирие, германские войска продолжали его занимать, а Фош собирал силы для перехода в наступление на Лотарингском фронте, чтобы вновь попытаться отрезать находившиеся в Бельгии германские армии от Рейна.

Только 5 октября германское правительство обратилось к президенту Соединенных Штатов Вильсону с просьбой о содействии заключению перемирия. Вильсон, провозгласивший 8 января 1918 года знаменитые 14 пунктов будущего, основанного на праве мира, в своих ответах на германские ноты от 8, 14 и 23 октября все далее и далее уклонялся от выставленного им идеала и в конце потребовал от Германии заключения перемирия на таких условиях, которые бы не допускали возможности возобновления военных действий, то есть обезоружения германского государства.


В связи с германской революцией, нанесшей окончательный удар старому порядку в армии, Германии были предъявлены необычайно жестокие условия перемирия: очищение левого берега Рейна в течение 30 дней, выдача 5000 тяжелых орудий, 30 000 пулеметов, 5000 локомотивов и 150 000 вагонов (последнее нанесло жестокий удар транспорту), интернирование военного флота и т. д.

Это перемирие, утвержденное 11 ноября 1918 года, являлось достойным прологом к Версальскому миру, подписанному 28 июня 1919 года. Франция, оттягивавшая приступ к мирным переговорам, затянула и ратификацию его до 10 января 1920 года.

36. Мировая война изучена пока лишь по внешности. Нам известны лишь хронологическая последовательность, геометрическая проекция наступления и отходов на географическую карту, отчасти – мотивы, которыми руководились ответственные начальники, и, очень неполно, статистические данные. Мы наблюдаем резкое изменение стратегических и тактических форм боев, действий в течение войны, но делаем еще только первые шаги, чтобы осмыслить гигантские уроки войны. Мы должны подчеркнуть, что в основе планов почти всех полководцев мировой войны лежала наполеоновская идеология – сокрушить врага с помощью одного решительного толчка, в который вкладываются все усилия, – и нигде эта стратегия не имела успеха. Не удивительно ли, что даже Сербия, стертая с карты Европы к началу зимы 1915 года, продолжала оставаться опасным врагом Австро-Венгрии, комплектуя остатки своей армии за счет австрийских пленных, и в сентябре 1918 года прорывом болгарского фронта сербскими дивизиями открыла решительную брешь в расположении центральных держав?

Мировая война являлась, прежде всего, испытанием государственной прочности – ни германская, ни австро-венгерская, ни болгарская, ни турецкая армии не получили смертельного удара в лицо, а закончили свое существование разложением, пришедшим с тыла. Это была первая большая упорная война, в которой у всех противников армии комплектовались по общей воинской повинности. (В Англии – с 17 апр. 1916 г., в Соедин. Штатах – с 29 апр. 1917 г.). Воинская повинность позволяла быстро пополнять немыслимые раньше потери в боях, но установила самую тесную зависимость боеспособности войск от настроения тыла. Отсюда значение тыла во время войны возросло в сильнейшей степени. Потребленное армиями во время войны снабжение приблизилось к половине общей ценности всего национального капитала; разумеется, эти огромные запасы снабжения не могли быть заготовлены в мирное время – оружие для войны ныне преимущественно изготовляется во время самой войны. Тылом армии становится все государство, средствами ведения войны является все национальное богатство, заключающееся в материальных ценностях, в крови мужчин, в рабочей силе женщин, подростков, стариков.

Отсюда неприятелем во время мировой войны являются не только комбатанты, которых выставляет враждебное государство, как это утверждал три века назад Гуго Гроций, а весь враждебный народ в целом. Голодная блокада Германии, которую установила Англия, оружие, направленное против женщин и детей, явились существенным методом борьбы. Захват нефтяных и угольных бассейнов, промышленных районов, хлебородных провинций, подрывающий экономические возможности неприятеля, выдвигается как одна из важнейших целей войны.

Борьба шла на срок – кто дольше выдержит. Жоффр отчасти разгадал этот секрет, дав Франции после Марны почти двухлетний отдых. Китченер еще яснее и раньше усмотрел характер затяжной войны. Но Жоффр поостерегся поделиться с нами своим секретом. События на французском фронте освещались обманчивым светом. О схватках за лачугу паромщика (maison du passeur) французские официальные сообщения разглагольствовали, как о больших сражениях. Только русское правительство, только русское командование не вело борьбы на выдержку, а в угоду представителям Антанты выжимало последние силы из русской армии.

Важнейшая задача руководящего политика и полководца в начале войны – разгадать характер будущей войны и соответственно сообразовать программу внешней и внутренней политики и стратегии. Лозунги «в Берлин» или «в Вену», относительно которых спорили русские генералы, оба шли вразрез с реальными условиями мировой войны. Оккупация Восточной Пруссии и Галиции – методы пограничной войны XVIII века – были бы много уместнее. Сосредоточение в начале главных сил Германии на французском фронте возложило на Россию задачу наступления в Германию. Трудности этой задачи ускользают от поверхностного историка войны. Успешное стратегическое наступление является результатом лишь здоровой наступательной политики, предпосылкой же здоровья последней является общее историческое наступление – нации, капитала, класса, революции. Россия уже свыше столетия перешла к исторической обороне на своей западной границе. Относительно мы являлись политически подготовленными к наступлению против умиравшей Австро-Венгрии. И ни идейно, ни материально мы не были подготовлены к нанесению решительного удара Германии. Наша дорожная сеть, наша дислокация, наша артиллерия, не приспособленная к атаке крепостей, наша инженерная подготовка – все было основано на идее обороны, и все это дало себя решительно знать в катастрофе, постигшей армию Самсонова.

Исторически к наступлению на Германию была подготовлена лишь Англия: она и создала враждебную для Германии группировку держав, а в 1914 году смогла организовать и переход от политического к военному наступлению.

Германия поставила себе задачу сокрушения одним ударом Франции, но не сумела ни сформировать достаточной для этого вооруженной силы, ни осуществить с наполеоновской энергией план Шлиффена. В течение войны она не сумела вернуться к нему до 1918 года. Фалькенгайн переходил к стратегии измора, Людендорф еще в 1918 году носился с идеей сокрушения не стоявшей ему на пути России.

Змеиная мудрость французской стратегии и Англии, «мыслящей материками», при русской доверчивости позволили Франции и Англии выйти победителями. Но Версальский мир – только момент длительного, исторического процесса.


Литература:

Русские оригинальные исследования концентрируются в трудах Военно-исторической комиссии: «Военно-исторические сборники» № 1–4 (1919–1921 гг.); «Стратегический очерк войны 1914–1918» в 7 частях и добавочная часть по румынскому фронту (1920–1924 гг.); отдельные монографии – «Луцкий прорыв», 1924 г., «Потеря нами Галиции в 1915 г.» (ч. I, 1921 г.), Н. Жданов, «Русские военнопленные в мировую войну», А. Малиновский, «Боевое снабжение русской армии в 1914—18 гг.» (3 части, 1920–1923 гг.). В работе комиссии по 1921 г. принимали участие: А. Свечин, Цихович, Незнамов, Клембовский, Бонч-Бруевич, Черкасов, Владиславский, С. Котляревский (Австро-Венгрия в годы мировой войны). На русском языке заслуживают внимания след. переводные труды: Людендорф, «Мои воспоминания», 2 т. 1923 г.; Фалькенгайн, «Верховное командование 1914–1916 в его важнейших решениях», 1923 г.; Мозер, «Краткий стратегический обзор мировой войны»; Дюпон, «Высшее германское командование»; Лодзинское сражение (перев. монографии, составляющей часть агитационного издания, предпринятого во время войны Людендорфом). Кроме того, имеется целый ряд переводов исторических трудов, охватывающих лишь отдельные отрасли техники: Брухмюллер, «Германская артиллерия в мировую войну»; Гаскузи, «Эволюция артиллерии в мировую войну», Ле-Энаф и Бориек, «Франц. железные дороги и война»; Фрайс и Вест, «Химическая война»; Фуллер, «Танки». М. Schwarte, «D. Grosse Krieg 1914–1918», Leipzig (Капитальный труд в 10 томах; события войны рассматриваются с германской и австро-венгерской точки зрения, т. 1, 1921 г., доводит изложение до весны 1915 г; т. II, 1923 г., – события 1915–1916 гг.; т, IV, 1922 г. – действия на морях и в колониях; т. V, 1922 г. – участие в войне Австро-Венгрии; VIII т., 1921 г., IX, 1922, X, 1923 г. – охватывают организац. вопросы и работу тыла во время войны; в 1924 г. должны выйти т. III – 1917 и 1918 г. на германских фронтах, т. VI – пролог войны, т. VII – политическая история войны); Général Palat. (Pierre Lehautcourt), «La Grande Guerre s. l. Front Occidental», Paris, Chapelot. (в течение 1917–1922 гг. вышли первые 9 томов, охватывающие события войны до 1915 г. включительно; работа принадлежит перу известнейшего французского военного историка и продолжается дальше); Arthur Conan Doyle, «The British Campaign in France and Flandre», London (в промежуток времени 1916–1919 г. Конан Дойль по поручению военного ведомства выпускал отдельными томами историю каждого похода, пользуясь официальными материалами. Центр тяжести заключается в описании отдельных боевых эпизодов, а не в критическом исследовании всей кампании); Constantin Hierl, «D. Weltkrieg in Umrissen», Berlin. I. Teil, 1922; II T. 1923, (за смертью талантливого автора очерки закончились на 1915 г.); Herman Stegemanns, «Gefechte d. Krieges», Stuttgart 1917–1921 (солидное 4‑т. издание швейцарского историка, писавшего во время самой войны при известном содействии прусского генер. штаба, очень широко распространенное, не лишенное достоинств, но ныне устарелое); «D. Schlachten u. Gefechte d. Grossen Krieges 1914–1918». Quellenwerk V. Grossen Generalstab, Berlin 1919 (первоисточник, указывающий, какие немецкие части и в какие дни участвовали в сражениях). Вопросы работы прусского военного министерства во время войны освещены в трудах: Ernst v. Wrisberg, «Wehr u. Waffen 1914–1918 г.» Leipzig, 1922 г., того же автора «Heer u. Heimat,» 1914–1918, 1921 г. и «Der Weg z. Revolution», 1921 г.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст читать здесь

В том числе 45 тыс. неспособных к строевой службе.

О напряженности отношений между австрийским и германским командованием в начале 1916 года можно судить по тому, что решение атаковать Верден было сообщено австрийцам лишь непосредственно перед открытием огня. Равно и австрийцы, зная, что Германия отнесется весьма неодобрительно к ослаблению фронта, обращенного против России, и к авантюре в Тироле, подготовляло Тирольскую операцию в полном секрете от германского командования.

Похожие книги
Царского величества указ из Сената. Об отправлении военнопленных и прочих шведов, находящихся в России по губерниям и провинциям за арестом Царского величества указ из Сената. Об отправлении военнопленных и прочих шведов, находящихся в России по губерниям и провинциям за арестом Автор не указан
Петръ ВеликЁй въ Галицкой Руси Петръ ВеликЁй въ Галицкой Руси Осип Андреевич Мончаловский
Ответное слово Ответное слово Максим Горький
В  Волгограде открылась библиотека Сталинградской битвы В  Волгограде открылась библиотека Сталинградской битвы

Книжный фонд новой библиотеки полностью посвящен сражению на  Волге в  1942— 1943 годах.
29.02.2016
Вы искали
Последние просмотры
Каталог новостей Copyright © RIN 2002-
 Обратная связь